— Увы, политиков легион, а гении редки. Норт — самый отъявленный идиот, который когда-либо держал Большую печать. А Его Величество держится за этого человека. Почему? Потому что он считает себя Верховным Правителем. Его бестолковая голова полна мыслей о Божественных Правах. Норт и король — господи, что за пара. Я должен выгнать короля и его тори из правительства, мистер Шеридан; я могу сделать это, лишь поставив на их место вигов.
— Несомненно, эти люди стоят за правительством.
— Мистер Шеридан, вам придется постичь политическую науку. Сегодня у власти тори, завтра — виги. Наша задача — сделать так, чтобы виги остались у власти через неделю и через год. Как этого добиться? Надо учить, воспитывать людей, объяснять им, в какое ужасное положение мы попали, что означает для нас потеря колоний.
— Это должны делать мы?
— Те, кто способен на это. Люди, хорошо владеющие английским языком.
— Например, мистер Фокс.
— Мистер Фокс, сэр, и мистер Шеридан.
— Место в политике... парламенте,— произнес Шеридан. Фокс подался вперед.
— Если бы наша партия пришла к власти, вы получили бы высокую должность в правительстве. Ваша жизнь изменилась бы...
Фокс с легким пренебрежением обвел рукой кабинет.
— Вы смогли бы выбирать себе любых друзей. Я лично проследил бы за тем, чтобы вас приняли в «Брукс»... или другой клуб по вашему желанию. Вы станете желанным гостем в самых известных домах. О, я знаю, что это лишь внешние атрибуты власти... не имеющие самостоятельного значения. Но они — мера успеха.
— Вы говорите так, будто власть — главная цель всех людей.
— Для таких людей, как вы, мистер Шеридан, и я — несомненно. Нас отправили в этот мир с нашими талантами. Разве мы не обязаны воспользоваться ими?
— Я использую свой. Думаю, мои пьесы будут ставить и через сотню лет. Разве недостаточно того, что драматург Шеридан останется в памяти людей после своей смерти?
— Все зависит от того, с каким талантом вы родились, мистер Шеридан. Блестящий драматург... да. Театр будет ценить этот ваш дар долгие годы. Новые поколения назовут вас любимцем Господа. Но эта страна мчится навстречу беде. Питт видел это, но его сломили подагра и смена титула. Великий член Палаты общин стал лордом. Политики не имеют права на ошибку. Господи, мистер Шеридан, это самая захватывающая игра на земле. Мушка, фараон, макао! Вы не играли, если не занимались политикой.
Глаза Шеридана заблестели, и Фокс понял, что добился своей цели.
Он подался вперед.
— Это, мистер Шеридан,— поворотная точка в британской политике. Наши монархи обладают определенной властью. Да, они не могут действовать без поддержки правительства, но все же в их руках есть некоторая власть. Мы, здравомыслящие люди, видим, что король не слишком умен. Я бы не сказал, что он дурак... не из-за боязни оскорбить монарха, но потому что это было бы не совсем верно. Георгпростоват. Ему следовало бы стать фермером. Он — славный человек... никогда не знавший радостей жизни и считающий своим долгом оберегать от них других людей. Обычный недостаток добродетельного человека — уверен, вы согласитесь со мной. Но Его Величество не понимает того, что удовольствия, которым предается человек — это еще не вся его жизнь. Можно быть блестящим политиком в парламенте, развратником в спальне и игроком в клубе. Политик может поднять экономику страны и быть неспособным умиротворить своих собственных кредиторов. Мистер Питт был образцовым мужем и одновременно великим политиком. Это привело его к закату. Он стал лордом Четхэмом не ради себя... а ради леди Четхэм. И это, можно сказать, обернулось концом его карьеры. Видите, мистер Шеридан, это — величайшая игра; я знаю, вашим пальцам уже не терпится бросить кости.
Шеридан помолчал, обдумывая возможности. Перспектива казалась блестящей, поскольку речь шла не только о месте в парламенте, но и о союзе с мистером Фоксом.
— Как я сказал,— произнес мистер Фокс,— король обладает некоторой властью. Он — мой враг и враг вигов. Но восходит новая звезда. Именно к ней мы прицепим нашу повозку. В августе принцу Уэльскому исполнится восемнадцать лет. Он станет для нас той фигурой, какой король является для тори.
— Принц! Молодой человек, помешанный на удовольствиях!
— Не стоит недооценивать его. Несомненно, он обожает удовольствия. Он молод, влюбчив и пока что находится под строгим присмотром Их Величеств. «Ешь это. Не ешь того. Вставай в такое-то время. Ложись в такое-то». Как это скажется на молодом человеке с более чем самостоятельным характером? Ответ один: он взбунтуется. Поверьте мне, мистер Шеридан, у принца есть веская причина поддерживать вигов. Его отец — тори. Другой причины на данном этапе принцу не нужно. Он найдет их позже. Не повторяйте ошибку старого Георга, считающего, что если молодой принц забавляется с дамами, тщательно выбирает пряжки для туфель, питает слабость к расшитым золотом камзолам и элегантным бриджам, значит, он — дурак. Принц получил образование и, что существенно, не пытался уклониться от этого. Он способен заставить отца почувствовать себя болваном в его присутствии. Он — мальчик... ему еще нет и восемнадцати... но время не стоит на месте. Через три года он будет самым могущественным человеком в стране и... нашим другом.
— Нашим другом, мистер Фокс?
— Вашим и моим.
— Но я еще не принял решение заняться политикой.
— Вы его примите.
Мистер Фокс осушил бокал и встал.
ПАРА ГОЛУБКОВ
Пока Шеридан обдумывал предложение Фокса, к нему пришел новый посетитель, который мало походил на предыдущего. Драматург увидел прелестное создание в муслиновом платье с лентами под темным шелковым плащом.
— Утрата!
Теперь он называл ее, как все, этим именем. Его дал ей принц. Оно указывало на то, что все знают об их отношениях.
Шеридан поцеловал ее руки со страстью, машинальность которой взволнованная актриса не заметила.
— О, Шерри, я должна кое-что сказать тебе; боюсь, ты рассердишься на меня.
— Никогда,— галантно заявил он.
— Я даже не знаю, как начать.
Улыбка искривила губы Шеридана. Конечно, она часами репетировала эту сцену перед приходом к нему. Он знал свою Утрату.
— Моя дорогая, у тебя расстроенный вид. У тебя все в порядке с принцем?
Она откинула голову назад, и улыбка осветила ее лицо. Господи, подумал Шеридан, как она прекрасна, когда улыбается. Ей следует делать это постоянно. Как глупо она поступает, вечно напуская на себя меланхолию! Принцу это вряд ли нравится. Она не удержит его, если не проявит осмотрительность.
— Принц великолепен. Он так благороден... его добрая улыбка...
