За неимением хорошего успокоительного я хлопнула пару стаканов белого вина, надеясь, что алкоголь успокоит мне нервы, но добилась противоположного эффекта: ходить на шпильках от Джимми Чу стало еще труднее. Я проклинала свои волосы, которые сначала упорно отказывались укладываться в гладкий шиньон, потом открыто взбунтовались, не желая превращаться в сексапильную россыпь кудряшек, и вместо этого легли мне на плечи скучными крупными вол нами. Целых три попытки ушло у меня на то, чтобы подчеркнуть контур глаз жидкой подводкой; три раза я стирала не ровную линию, потом забросила к чертовой матери флакон и взяла карандаш: получилось хорошо, но вечер я рисковала завершить с черными кругами под глазами, как у енота. Когда я наконец оделась и собралась выходить, то нашла свое отражение в зеркале очень даже приличным – платье действительно смотрелось великолепно, хотя теперь я была твердо убеждена, что в день знакомства с друзьями нового кавалера мне требуется такая же толпа стилистов и косметологов, как номинантке на «Оскар» в день вручения премий.
Тед заехал за мной ровно в семь. Он стиснул меня в объятиях и запечатлел на моих губах долгий, эротичный поцелуй, а потом осмотрел меня с ног до головы, заставил развести руки в стороны, чтобы все как следует разглядеть (я, правда, заметила, что в основном его интерес был сосредоточен на бюсте, который я приподняла и визуально увеличила с помощью моего замечательного лифчика «вандер-бра»), и восторженно присвистнул.
– В этом платье ты выглядишь потрясающе! Даже лучше, чем в моей рубашке и твоих узеньких трусиках – а я-то думал, что ничего привлекательнее нет, – с восхищением сказал Тед. Он привлек меня к себе и провел рукой по верхней части бюстгальтера. – Может, никуда не пойдем?
Ну и ну! Ни у одного из моих мужчин не было такого сильного либидо, как у Теда. По-моему, в этом он перещеголял даже Нину, хотя, подумав так, я и сама испугалась. Не поймите меня неправильно – мне было очень приятно чувствовать себя желанной, и, с одной стороны, я была не прочь погрузиться в огромную двухместную ванну Теда и еще раз насладиться эротическим купанием и душистой пеной. С другой стороны, я приложила поистине титанические усилия, чтобы подготовиться к сегодняшнему коктейлю. Кроме того, я слегка волновалась: а если Тед удивится, что моя грудь вдруг стала выше, больше и соблазнительнее, чем прежде? В памяти у меня всплыли подростковые страхи, которыми я терзалась, когда в четырнадцать лет пошла с Билли Саммерсом на фильм «Самолетом, поездом, автомобилем» и весь сеанс про сидела, с ужасом ожидая, что его руки, гуляющие, по моей «взрослой» груди, наткнутся на подложенные в лифчик нейлоновые подушечки, позаимствованные в мамином комоде.
– Я думала, ты хочешь познакомить меня со своими друзьями, – рассмеялась я, высвобождаясь из рук Теда. – Банни, Маффи и остальными «человечками».
– Их зовут Джинджер и Бинго, – поправил меня Тед. – Не знаю никаких Банни и Маффи, хотя народу соберется много, всех и не упомнишь. Должен тебя предупредить…
– О чем?
– Возможно, Элис тоже там будет. Моя бывшая жена.
– Что? – У меня вдруг подкосились ноги. Тед нарушил главное правило кодекса свиданий – никогда не знакомить новую пассию с бывшей, особенно такой, с которой прожил двадцать лет. В свою очередь, я была обязана держать Теда на расстоянии от моей чокнутой семейки, защищая его психику от разрушительного влияния до тех пор, пока он не свяжет себя обязательствами, от которых не сможет отказаться. По-моему, это было справедливо.
– Элис и Джинджер – лучшие подруги. Они были соседками по комнате в… гм… студенческом общежитии. Мне пришлось принять приглашение Джинджер – она всегда относилась ко мне очень тепло. Когда ты переживаешь развод, даже по обоюдному согласию, большинство друзей принимают ту или иную сторону и половина вообще пере стает с тобой разговаривать. Джинджер постаралась не допустить этого в отношениях с Элис и мной. Элли, прошу тебя, не волнуйся. Все будет хорошо, – сказал Тед, взяв мое лицо в ладони и приподнимая его вверх, чтобы я посмотрела ему в глаза.
– Ты уверен? – прошептала я. Тед кивнул и поцеловал меня.
Даже все шардоне в мире не могло заглушить моей тревоги по поводу встречи с бывшей женой Теда. Я понятия не имела, что она собой представляет. Тед лишь упомянул, что раньше она работала журналисткой на Си-эн-эн, а теперь пишет для журнала «Ньюсуик» и что детей они не нажили из-за того, что были слишком поглощены карьерой. Мне оставалось лишь гадать, толстая она или худая, красавица или уродка, умная или нет. Исходя из моих познаний о журналистском бизнесе дурой она быть никак не могла, а все остальные сочетания приводили меня в трепет. Я очень надеялась увидеть умную и страшную толстуху.
Уайтхеды жили в Александрии. Величина и декор их дома в георгианском стиле явно свидетельствовали о том, что хозяева – люди далеко не бедные. Горничная в уни форме открыла нам дверь, забрала наши пальто и проводила в огромный вестибюль, обставленный – как мне показа лось – настоящей, а не стилизованной мебелью в стиле чиппендейл. Тед взял мою руку и несильно пожал ее, безмолвно подбадривая меня. Входя в холл, я постаралась не цепляться за него, как ребенок, но размеры и великолепие зала так поразили меня, что я не сдержала изумленного вздоха и слегка покачнулась. Я начала чувствовать себя Элизой Дулиттл и на какой-то миг даже испугалась, что вот-вот заговорю с жутким акцентом кокни.
– Дорогой! – послышался чей-то голос.
Плавной походкой к нам приближалась роскошная женщина с отличной фигурой и светлыми волосами, распущенными по плечам. Она была одета в изумительный ансамбль от «Эскада» – что-то похожее я совсем недавно видела на страницах «Вог». На левой руке у нее красовался бриллиант размером со средний лимон, а в ушах висели два «лимончика» поменьше. Женщина выглядела как настоящая супермодель, и только когда она подошла ближе, по едва заметным морщинкам вокруг глаз и на шее я определила, что ей за сорок. Впрочем, это не имело значения – она обладала утонченной красотой и была гораздо привлекательнее меня. По правде сказать, я тут же показалась себе разряженной кокеткой и испытала немедленное желание пнуть себя за то, что не раскошелилась на более изысканный наряд, пусть даже это было мне и не по карману. Мне оставалось лишь втянуть живот и надеяться, что это прекрасное видение зовут не Элис.
– Джинджер, здравствуй, – проговорил Тед и чмокнул красотку в подставленную щеку.
– Меня зовут Джинджер Уайтхед, – сказала она, с любезной улыбкой протягивая мне руку.
– Элли Уинтерс, – представил меня Тед.
