вроде бы хотела следовать плану, хотела его разговорить, но телохранитель вновь нацепил наушники, а у меня на душе было так легко и спокойно. Я вздыхала и, словно маленькая мечтательная девочка, вспоминала этот взгляд глаза в глаза. Там, внутри, под маской абсолютного спокойствия, у Станислава сегодня был не гвардеец, не инквизитор, не гангстер и не гребаный мафиози, а обычный мужчина, который… немного удивлен и восхищен женщиной?
Надеюсь, я это не выдумала. Ох как надеюсь.
Но в то же время я понимала, что противостояние не окончено. Как и миссия «Достать телохранителя», потому что так просто ледяное спокойствие, сковывающее Стаса с головы до ног, не пробить. Он же почти Снежная королева! А такой фрукт надо размораживать долго и упорно: иногда теплом, а иногда и долотом.
– Мне нужно в магазин, – громко сказала я, когда до дома оставалось минут пять, как и до ближайшего супермаркета.
Телохранитель не ответил. Я усмехнулась и как можно незаметней потянулась к нему в полумраке салона, осторожно вынимая капельку наушника. При этом, конечно же, легонько погладив ухо и шею. Стас едва заметно вздрогнул от неожиданности.
Правильно, нечего отгораживаться за посторонними звуками.
– Хочу кое-что купить, можешь заехать в магазин? – повторила я, быстро прислоняя наушник к уху. Не аудиокнига, музыка, что-то из зарубежного рока.
– Хорошо, – коротко отозвался телохранитель, вырывая у меня провод. Ну, хоть в молчанку играть перестал.
Двигался он грубо, резко, как всегда последнее время. Когда я, задумавшись, случайно взяла на парковке его под локоть – ну привыкла ходить в магазины с мужчинами, что из этого? – Стас дернул плечом, стряхивая невесомо касающиеся рукава пальцы, и чуть обогнал меня. Видимо, строил из себя идеального охранника, осматривал периметр.
Стоило бы обидеться, но я приписала нервное движение к знакам своей победы. Если спокойствие рушится – я на верном пути. Нужно просто наблюдать.
Наблюдать? Отлично! Только вот на публике Стас внезапно изменился. На безлюдной парковке он сторонился меня и настороженно осматривался, при людях… нет, он не стал смотреть по сторонам менее настороженно – профдеформация в действии, – зато подобрался поближе. Изменился в лице. Начал смотреть на меня.
Разительные перемены. Мгновенные и подозрительные.
А когда в проходе мы едва не столкнулись с тучным мужчиной с огромной груженой тележкой, Станислав нежно приобнял меня за талию, притягивая к себе и уводя чуть в сторону. Приобнял! Меня! За талию! Когда все время после инцидента в бассейне почти не разговаривал и даже шарахался. Это что-то новенькое. На него так люди действуют? Станислав у нас джентльмен, который не оттолкнет девушку на людях? И какого черта он улыбается?
Нахмурившись, я сунула в корзину упаковку гречневой лапши – нет ничего лучше собы с курицей и овощами на ужин, даже если она отложится в боках, – и рискнула кое-что проверить. Когда мимо проходила пожилая парочка, ворчливо обсуждающая ужин, я взяла Стаса под локоть и практически прижалась к его руке грудью. Слишком близко, слишком… интимно? Возможно. Именно та близость, от которой телохранитель должен был бежать как от огня. Но вместо этого он бросил на меня короткий взгляд, согнул руку в локте и улыбнулся пожилой паре. Старушка что-то проворковала деду, на мгновение преставая ворчать, усмехнулась и потянула его прочь, оставляя нас «одних».
Но одни мы не остались, в магазине были другие люди. А Стас был все так же улыбчив и по-джентльменски отзывчив.
Та-а-ак, Станислав… как вас там по батюшке? Кажется, вы попались. Не знаю, что это за игра такая, но мне срочно нужно домой – хорошенько все обдумать и перестроить планы.
Кажется, телохранитель почему-то стоически терпит любые мои капризы, но… только если мы на людях. Что-то здесь нечисто. Но это может сыграть мне на руку.
– 42—
Половину ночи я обдумывала новые возможности, как школьница, которая настолько мечтает привлечь внимание мальчика, что не может спокойно спать. Честно, я не могла. Сон бежал от меня, как от плохой хозяйки, и многозначительно уносил с собой кого угодно, но не меня. В итоге в среду, когда все же свалилась от усталости, я вновь нагло проспала пробежку и едва не опоздала на работу, а вот новый план так и не придумала. Поэтому пока махнула рукой и решила следовать старому. Или вообще не следовать…
Среда выдалась тяжелой, с самого утра полетели проблемы: ночью толпа подростков расписала всю тыльную стену нашего офиса граффити. Чертовски красиво оформленными, но матерными. Не знаю, чем смотрела охрана, но камеры вандалов зафиксировали, а вот схватить и призвать к ответственности их не получилось. Кто вообще додумался разрисовывать именно нас? В центре, в хорошо освещенном районе… глупости какие-то! И ладно бы обращение было к другим офисам, находящимся в здании – оно принадлежит Сержу, но первые этажи снимают другие компании. Так нет же! Название «Скорость&Drive» красовалось в самом центре украшенной граффити стены, недвусмысленно намекая, кому со всем этим придется разбираться.
На то, чтобы найти фирму, которая попытается это отмыть (увы, только завтра и только в вечернее время, все остальное время компания занята. Чем? Неужели всем нужны клининговые компании?), ушли все часы до обеда. Более того, на всякий случай я еще достала номера проверенных ремонтных контор: если отмыть краску не удастся, будем замазывать. Хотя логотип компании можно бы и оставить – шикарно получился.
После обеда мы с Сержем смотались в Рудничный, проверить местные склады. Вдруг это были не внезапные вандалы, а уже заявившие о себе?
А вечером в машине я была такой уставшей, что могла лишь тяжело дышать, откинувшись на спинку сиденья, и наблюдать из-под опущенных ресниц за телохранителем. Спокойным, сосредоточенным, надежным…
Меня клонило в сон.
* * *
Стас ощущал себя потерянным. Все шло по пи… Кхм. Все катилось в полную задницу, он не ощущал контроля над ситуацией. Окружал себя правилами, которым не мог – не хотел? – следовать. Мысленно боролся с собой, с окружающими, с теми самыми правилами… а потом вновь и вновь выстраивал новые.
Последний раз он был столь морально измотан после той гребаной аварии четыре с лишним года назад. Когда позволил сесть за руль другу; когда не понял, что тот не в себе, потому что сам был чертовски пьян; когда Веру собирали по кусочкам, а сам он едва дышал, сращивая половину ребер. Тогда Стас бесконечно перебирал в голове возможности, складывал снова и снова кусочки события, которое он никак уже не мог изменить, рассматривал их и менял местами. Пытался понять, осознать,
