Вид спящей у самого камина девушки в пух и прах рассеял все планы мести тем, кто покусился на его сокровище. Длинные волосы разметались по подушке, а оттуда - на шкуру, явно избранную в качестве сегодняшнего места для сна. Он помнил...помнил то, что Валя говорила насчет этого. И воспоминание отдалось во всем теле волной неугасимой жажды, подтолкнувшей дракона осторожно присесть рядом со спящей, перекинув руку через ее тело и таким образом открыв доступ к обращенному к камину лицу. Оно было расслабленно. Девушка вымоталась и явно уснула сразу же, как голова коснулась подушки. Последствия ментального истощения он мог определить без ошибок...и некрасивая сцена с добивающей свое дело иллюзией всплыла в памяти, пройдясь ножом по сердцу. Такую любовь девчонка хотела? Беспринципную, не останавливающуюся ни перед чем на пути к достижении цели? Глупый человеческий ребенок...
Но и эти мысли улетучились из головы, стоило глупому ребенку перевернуться на спину, представая перед самыми очами дракона с чуть приоткрытыми, словно зовущими его одного губами. Не думая о том, что делает, он опустился на руках ко рту девушки и осторожно прикоснулся к нему в поцелуе. А потом почувствовал, как на шее смыкаются маленькие теплые пальчики, своевольно начавшие путешествие дальше по волосам и неосознанно притягивающие к себе ближе. Дракон оторвался от добычи. Он больше не сомневался в том, что является для него настоящим кладом. Тем, что он будет охранять даже ценой своей жизни. Это сокровище и наивысшая ценность сейчас просыпалось оттого, что его лишили желанного поцелуя. Сонные глаза раскрылись, а когда в них пришло осознание, кто нарушил покой и сон девушки, мужчина решил дать последний шанс к отступлению. Потому что дракон не неволит свою женщину. Он ее боготворит.
- Что же мы творим, Валя? - хрипло произнес Златоглазый, надеясь услышать сердитую тираду в ответ.
Но сияющая улыбка заспанной девушки стала для него окончательным приговором.
***
Похоже, не только у Златоглазого срабатывал инстинкт прижимать к себе, стоило мне только оказаться в его сознании. Когда очнулась я, обнаружив руки самовольно обнявшими его шею, а дракона со страдальческим выражением на лице смотрящим на меня, поначалу подумала, что это сон. Но дрема постепенно проходила, а Арегван никуда не исчезал, и приоткрытая смежная дверь заставила сердце радостно заколотиться. Неужели? Неужели в его голове что-то прояснилось? А уж прозвучавший после этого вопрос и вовсе заставил губы изогнуться в счастливейшей из улыбок.
- Может быть, любовь? - не собираясь отводить от него взгляда, предположила я. И, кажется, это стало началом разрушения всех стен, которые Златоглазым когда-то были по отношению ко мне возведены. Потому что стон, сорвавшийся с его губ, а затем стремительное приближение и поцелуй стали тому ярким подтверждением. Он все еще опирался на ладони по обе стороны от меня, но как же необычно и непривычно было чувствовать его добровольную близость. Когда же одна из оказавшихся подо мной рук Арегвана потянула наверх, я болезненно застонала.
- Что такое? - оторвавшись и смотря потемневшими глазами, теперь напоминавшими расплавленную бронзу, тревожно спросил Арегван.
- Волосы... - улыбнулась я, откидываясь обратно. - Прижал. Больно...
Он перевел осоловевший взгляд на вторую руку и тут же отдернул. А в следующее мгновение меня легко определили на любимое место. Бедра Арегвана, то есть. И в качестве компенсации за причиненные неудобства поцеловали. До полного отключения мозга. Когда руки запутались в моих волосах снова, а губы обрели свободу, я не сразу осознала, что собирается делать Арегван. А потом по уверенным движениям поняла: плетет косу...в груди словно разорвался комок боли, накопленный за время отчуждения и непонятных отношений, и я не смогла сдержать слез, глядя прямо в глаза дракона. Он нахмурился - озадачился реакцией, и я попыталась успокоиться, а когда длина заплетенных волос позволила шевелиться, наклонилась к основанию его шеи, где легко прикусила кожу, вызвав продолжительный вдох мужчины, больше напоминающий шипение сквозь зубы. Пока его руки были заняты, я восполняла недостаток в поцелуях, и к концу заплетания губы Златоглазого заметно припухли, что не могло не вызвать моей озорной улыбки. К тому же почти вся кожа его спины для меня не осталась неисследованной, и пальцы покалывало от предвкушения дальнейших действий. На меня посмотрели с укоризной, но я только прикусила губу и выгнула бровь, зная, что сейчас он точно никуда уже не денется, а потому можно делать все, что захочется. Следующим пунктом в списке значились очень мешающие в данный момент спальные штаны...
Инициативу не одобрили, вместо этого сместив внимание на действия мужских рук: они, начиная с бедер, забрались под разметавшуюся по ногам рубашку, прошлись по ребрам, вызвав вместо привычного желания скинуть их из-за щекотки новую волну мурашек, а затем виртуозно быстро стащили с меня самый большой предмет гардероба. Я успела только охнуть, схватившись за плечи Арегвана, от нахлынувшей внезапно стыдливости прижавшись грудью к его груди, отчего воздух с шипящим звуком вышел из легких: слишком большая площадь соприкосновения тел породила импульс, отозвавшийся в мозгу настоящим взрывом.
- Что-то мне это напоминает... - прохрипел на ухо Златоглазый, и я уловила в его интонациях совершенно точно довольные нотки. Тяжело выдохнув, ответила:
- Что?.. - а в следующее мгновение поняла, что кто-то реализовал мечту Фантома не снимать с меня белья: дракон приподнял меня над собой, а потом быстрым и четким движением опустил обратно.
- Нашу любимую позу, - ответили мне с хитрой улыбкой после того, как я перестала шипеть от неожиданности, и глубоко поцеловали, одновременно разрывая оставшееся белье.
Я охнула от неожиданности, попыталась спрятать лицо у него на плече, потому что внезапно стало стыдно и неловко за ту самую любимую позу, которая у нас с драконом всегда случалась. Этим тут же воспользовались в своих интересах, и первое движение внутри меня совпало с переменой положения: подхватив под ягодицы, Арегван опустил меня на шкуру, до упора оказавшись внутри, вынуждая протяжно застонать и, закрыв глаза, откинуть голову назад. Мысль о том, когда он успел избавиться от штанов, потонула в вихре ощущений, которые он заставил меня испытать, когда мучительно долго заводил мои ноги себе на поясницу. А каждое следующее слово для большей убедительности подтверждалось очередным глубоким толчком:
- Невозможная...невыносимая...несдающаяся...глупая женщина! - последнее он почти прорычал, получая в ответ лишь согласные тихие стоны. Сейчас я готова была сказать ему, что угодно, лишь бы не останавливался. - Не могу без тебя, Валь...моя! - перешел Арегван на совсем грудные звуки.
