— вздохнула она и обратилась к Рейквину: — Похоже, мне действительно придётся вас оставить.
Наскоро попрощавшись, декан воды выбежала из кабинета и направилась в зал совета. Началось. Меньше всего волшебники желали, чтобы единственное место, где они могли вздохнуть спокойно, оказалось втянуто в политику или, чего хуже, в войну…
Венианор Русворт сидел спиной ко входу, заложив руки за голову и вытянув ноги на подоконник. Услышав, как вошла Алессия, он обернулся, а потом ловко спрыгнул со стула и вытянулся перед ней в струну.
— Признаться, я ожидал, что буду вести переговоры с мужчиной, — он пригладил собранные в хвост рыжие волосы и улыбнулся. Морщины на его лице виднелись даже сквозь густую медную щетину.
— Вы не ладите с женщинами?
— Отчего же? С ними я как раз отлично лажу! — подмигнул он. — Вот только разговаривать о серьёзных мужских делах предпочитаю с мужчинами. В их руках власть, армии и деньги, а именно такие вещи я хотел бы сейчас обсудить.
— В Академии вы не найдёте ни первого, ни второго, ни третьего, — Алессия села на стул напротив Русворта. — Мы сторонимся политики и не желаем участвовать в ваших с королём дрязгах. Особенно в такое нелёгкое для нас время.
Русворт нахмурился и вздохнул.
— Дрязгах… Что ж, для начала стоит друг другу представиться. Моё имя, я полагаю, вы уже знаете.
— Алессия Винтерсонг, декан воды. Для вас госпожа Винтерсонг. Можете присесть. Стулья здесь нужны именно для этого.
— Что ж, госпожа Винтерсонг, — он вновь занял своё место, но на этот раз лицом к собеседнице, — эти, как вы сказали, «дрязги» начались из-за того, что человек, которого я и вся моя семья считали другом и надёжным союзником, жестоко и вероломно убил свою жену, которая была моей сестрой. Считаете, мы должны были оставить это без внимания? Войны начинались и из-за меньшего.
— Тем, кто привык всё решать войной, сгодится любой повод.
— Говорите, будто бы это не относится к вам. Насколько я помню, именно ваш архимаг опустошил Южный край и Озёрные земли.
— Архимаг Вингевельд побеждён и мёртв. Он преступил наши законы и поплатился за это. Академия больше не имеет к нему отношения.
Венианор Русворт вскинул брови.
— Да, я слышал, что с этой угрозой справились. Должно быть, поэтому теперь король принялся за вас.
— Что вы хотите сказать?
— Именно то, что вы слышите, госпожа Винтерсонг. Я знаю, что он поставил во главу Академии своего человека. Не совсем человека, но вы меня поняли. Уверен, вскоре его величество попытается надеть на вашу волшебную школу крепкую узду. Если же вы станете брыкаться… Строптивые лошади никому не нужны.
Алессия хотела было возразить, что король не посмеет вмешаться в то, что прекрасно работало многие века, но слова Русворта как будто звучали разумно. Это поселило в её разуме сомнения.
— Почему бы тогда вам не обсудить это с архимагом Рейквином?
— Со ставленником короля? — рассмеялся Русворт. — Бросьте! Он наверняка со дня на день ждёт указаний из столицы. Эдвальд Одеринг всегда любил держать всё под контролем. Теперь же, судя по недавним поступкам, он обезумел, и эта его склонность развилась сверх всякой меры. Действия Вингевельда показали ему, на что способны маги, если они предоставлены сами себе на краю света.
— Допустим, что вы правы. — осторожно сказала Алессия. — Но какой же нам прок от союза с вами?
— Ну, во-первых, мы не собираемся надевать на магов намордники, — рассмеялся Русворт. — А во-вторых, флот Энгаты разрознен и малочисленен. Наши корабли не дадут королевским силам даже приблизиться к острову. И я как хранитель клинка Солёной скалы готов лично гарантировать Академии безопасность. И избавить от ставленника в случае необходимости.
— А что, если вы ошибаетесь? Что, если король всего лишь желает знать о творящемся в Академии чуть больше, чтобы история с Вингевельдом не повторилась?
— Я знаком с Эдвальдом слишком давно и слишком хорошо, чтобы ошибаться.
— Но ведь вы не предугадали, что он убьёт вашу сестру, — заметила Алессия, и на лице Русворта появилось замешательство. Впрочем, вскоре оно уступило место прежней уверенности.
— Что ж, госпожа Винтерсонг, если вас не убедят мои следующие слова, я готов сегодня же покинуть Вальмору и больше не беспокоить вас, — он встал с места и подошёл к окну. Летнее солнце, ещё не вошедшее в зенит, сделало его волосы огненно-рыжими. — Короли и лорды всегда использовали Академию, как арсенал. Держали подальше и обращались лишь когда им было что-то нужно. Ваши друзья, коллеги, студенты, которых вы учите — все они лишь оружие в будущих войнах. Безусловно, они получают почёт и уважение, которые и не снились людям их происхождения. Но разве от позолоченных ножен меч не перестаёт быть просто мечом?
Сердце Алессии ёкнуло. Этот улыбчивый рыжеволосый человек попал в точку. Она готова было уже принять его предложение, но вовремя опомнилась. Нет, в таких делах нельзя рубить с горяча.
— Мне нужно обсудить это с советом деканов, господин Русворт. Думаю, сегодня их собрать уже не удастся. Возможно, завтра вечером. Если ждать не можете — уезжайте. Отправлю вам ответ письмом.
— В этом нет нужды, госпожа Винтерсонг, — беззаботно ответил он. — Я готов подождать вашего ответа и здесь на острове, если вы пообещаете мне честно ответить на один вопрос. Какой кабак в вашем порту самый лучший?
— Ох… Маркус, кажется, ходил в один такой. Как же он назывался… Помню, что дракон. Спящий… Нет! Сытый. Да, точно. Сытый дракон.
— Значит, когда примете решение, найдёте меня прямо там. Даже если соберёте совет раньше — не беда. Я собираюсь отправиться туда прямо сейчас. А ещё, можете называть меня просто Венианор. — сказал он, подмигнув.
— Хорошо, господин Русворт, — ответила Алессия и направилась к выходу. Она отказалась от предложения проводить её и сразу же направилась в кабинет архимага в надежде, что Рейквин по-прежнему там.
Что, если Венианор Русворт прав, и теперь, когда Рейквин освоился на новом месте, король пришлёт сюда новых угодных ему деканов и преподавателей? Что, если эльф прямо сейчас пишет ему письмо о том, как резка и несдержанна на язык декан воды? Необходимо как-то выудить из господина нового архимага сведения о планах короля. Он наверняка что-то знает. Надо бы поговорить с ним по душам в нерабочей
