Читаем без скачивания Караван к Наташке - Илья Бриз

— И что в них такого особенного?

— На самом деле, это один сверхвулкан с общим магматическим очагом. Рано или поздно, но он рванёт так, что вызовет раскол в коре планеты. В результате вырвавшиеся в атмосферу вулканические газы, пепел и пыль вызовут так называемое глобальное потемнение. До поверхности планеты будет доходить значительно меньше света и тепла от солнца — вот тебе и похолодание. Причём, чем позже это произойдёт, тем сильнее будет эффект, вплоть до начала длительного ледникового периода. Поэтому в наших же интересах разрядить этот супервулкан как можно раньше.

— Как? — последовал закономерный вопрос девушки.

— Учёные планировали сделать это ядерной бомбардировкой вулкана отсюда с луны парочкой многомегатонных зарядов — ничего сложного для автоматики.

— Паша, а кто мешает нам сделать это сейчас? Сгоняем на «Волкодаве» по фарватеру наверх к выходу из аномалии, где ускорение времени меньше, и обратно. Можно ведь так рассчитать, чтобы на Наташке прошло лет триста — похолодание уже закончится.

Ну вот, доболтался! И как ей объяснить? Врать? Не стоит — ни к чему хорошему это не приведёт. В конце концов, Сюзанна женщина сильная — этот удар судьбы тоже перенесёт.

Он притянул к себе девушку, обнял и признался:

— Увы, милая, но мы с тобой заперты в аномалии.

Она, как это ни странно, отреагировала совершенно спокойно — вероятно давно уже предполагала нечто подобное:

— Очередная подлянка от Довлатова? Ну, должен же он был как‑то застраховаться, чтобы не платить тебе миллиарды по возвращению.

— Не перестаю поражаться твоим аналитическим способностям, — кивнул подполковник, нагибаясь к её губам.

Поцелуй был горячим, как будто в первый раз или после долгого–долгого расставания. И только потом Затонов начал объяснять:

— Помнишь замороженную боевую станцию на выходе из фарватера? Мы тогда ещё сильно удивились её наличию — совершенно непонятно было назначение автоматической станции именно в этом месте. Ведь не успеет расконсервироваться и выйти на боевой режим, если генаи прорвутся в фарватер.

Она ответила медленным опусканием и поднятием пушистых ресниц.

— Домашняя заготовка генерал–интригана.

Сюзанна заливисто расхохоталась такому меткому определению командующего:

— Ох, Пашенька, не любишь ты Довлатова!

— За что его любить? — удивился подполковник. — Чай не девица–красавица, а яркий представитель власть имущих нашей цивилизации, гребущий все, до чего дотягивается, под себя. Ничуть не лучше американских деятелей, из‑за жадности которых в результате и была развязана эта война с генаями.

— Тогда зачем, по большому счёту, мы здесь пытаемся сделать все возможное, создавая суперов–модификантов — народ воинов — чтобы спасти нашу культуру? — задала закономерный вопрос девушка. Причём, было совершенно непонятно кому — Затонову или самой себе?

Павел не ответил. Поглаживал её роскошные светлые шелковистые волосы и молчал. Для себя он этот вопрос давным–давно решил.

— Ты считаешь, что народ Наташки будет лучше землян? — прервала затянувшуюся паузу Сюзанна.

— В определённой степени это зависит и от нас с тобой, — кивнул подполковник. — В любом случае они будут людьми — сделаны, так сказать, по нашему образу и подобию. Чуть умнее, сильнее физически, с широченным каналом ментосвязи — победить генаев, без всякого сомнения, они смогут — но все‑таки «Homosapiens». А если учесть, что в далёком будущем они смогут элементарно поглотить нашу цивилизацию — ты сама говорила, что при любых связях между людьми и модификантами будет рождаться только улучшенная версия человека…

— Угу, только сначала нам необходимо найти парочку ментоснимков порядочных людей, — перебила его девушка.

— А мы с тобой разве непорядочные? — на автомате ответил Затонов и… мысленно схватился за голову. Сюзанна же теперь с него не слезет — потребует немедленно начать реализацию его идеи. Её отдых — в этом не было никакого сомнения — полетел ко всем чертям.

— Пашка, ты гений! — возликовала девушка. Чмокнула его в губы, вскочила и принялась сдирать с себя платье.

— Собираешься немедленно отблагодарить меня за идею? — иронично спросил Павел, прекрасно понимая, что она сейчас думает только о своих генетических формулах и ни о чем ином.

— Ну не в белом же вечернем платье бежать в лабораторный отсек, — резонно ответила Сюзанна. — И как я сама не догадалась до такого простого и элегантного решения?

— Фиг тебе! — он вспомнил, как девушка три дня назад показала ему комбинацию из трёх пальцев и мстительно выставил напоказ свою дулю. — Ещё неделю тебе допуска к вычислительным мощностям дожидаться.

— Пашенька! — она отбросила в сторону платье, из которого только что выпуталась, прыгнула коленями на диван, обняла Затонова и начала ластиться как кошка: — Пашенька, родненький мой, хороший, любимый, ну как ты не понимаешь, что я заснуть не смогу, пока не просчитаю этот вариант. Ну, Пашенька, ну пожалуйста… — и решила применить самый главный аргумент — одним рывком сдёрнула свои трусики и начала расстёгивать его комбинезон.

Подполковник, чувствуя, что такой массированной атаки долго не выдержит, решил сдаться явно превосходящим силам противника, оттянув свою позорную капитуляцию до утра:

— В любом случае от распорядка дня мы ни в коем случае отступать не будем — раньше восьми ноль–ноль завтрашнего утра на допуск не рассчитывай.

Она замерла на секунду, недовольно буркнув «Педант!», но, видимо все‑таки удовлетворённая и таким уменьшением ожидания, продолжила раздевать Затонова — ну, в самом деле, не останавливаться же на полпути?!

И только много позже, когда к закрытым глазам уже подбирался первый сон, вдруг вспомнила:

— Паша, а что там с этой боевой станцией на выходе из фарватера? Ты говорил, что это какая‑то домашняя заготовка генерала.

— Станция? — он, находясь в приятно–вымотанной расслабленности — и откуда только в такой маленькой женщине столько энергии берётся? — ответил с некоторой задержкой: — Станция вышла на боевой режим — будет открывать огонь по любой приблизившейся цели. Коды опознавания «Свой–чужой» неизвестны. Я, увы, не смог вовремя обнаружить закладку Довлатова в бортовом компьютере «Волкодава». Только при регламентном обслуживании нашёл запись о сигнале активации в логах передачи сообщений.

— Ну ладно мы с тобой — я уже давно смирилась, что проживу здесь всю жизнь. В принципе, не самый худший вариант раз мы всегда будем вместе, — призналась Сюзанна, — но как же модификанты, когда поднимутся в космос? Получается — они тоже окажутся запертыми в аномалии?

— Через три тысячи лет? — скептически переспросил подполковник. — И все время в дежурном режиме? Нет, столько системы станции при любом резервировании никак не выдержат — скиснут значительно раньше из‑за диффузионной деградации. Если, конечно, управляющие компьютеры заново не заморозят боевую станцию. В этом случае модификантам она тоже не страшна — оставим им здесь на луне предупреждение. Успеют расколошматить до выхода на боевой режим. Но даже если каким‑то чудом станция все‑таки окажется в боеготовности, то расстрелять её нормальному флоту особой проблемы не составит. Все у народа Наташки теперь получится — я в этом уверен. Давай моя хорошая спать — завтра будет трудный день.

Она тоже поверила. По–хозяйски закинула на мужчину ногу и заснула…

— Твоё высочество хочет мне сообщить что‑то важное? — голос сэра Алексия был, как обычно, совершенно спокоен.

День выдался достаточно тяжёлый. С утра Кирилл принимал под свою руку джурских дворян. На удивление, подавляющее большинство захотело стать вассалами Сангарии навсегда. Только восемь человек из ста девятнадцати принесли присягу сроком на один год. Затем до самого обеда формировали подразделения и назначали командиров. Потом была суматоха переустройства лагеря в соответствии со штатами. А после ужина герцог вызвал полковника и пригласил его на верховую прогулку.

— Да, барон, — а вот в герцоге спокойствия не чувствовалось. Уверенность — да, но никак не спокойствие. — Я хочу запретить рабство в Сангарии.

Сэр Стоджер удивился. Удивился настолько, что забыл, как положено обращаться к своему сюзерену:

— Кирилл, зачем тебе это надо? Даже если нам удастся отвоевать Сангарию…

— Не если, а когда! — убеждённо перебил полковника герцог. На грубейшее нарушение этикета он внимания не обратил.

Барон придержал коня, задумчиво посмотрел на юношу и продолжил:

— Мы вернём Сангарию, но на наше герцогство ополчится все дворянство Европы, причём под руководством всех королей и императоров ойкумены.

— Плевать! — немедленно ответил Кирилл. — Зато те, кого сейчас называют чернью, побегут со всего континента к нам, чтобы влиться в ряды защитников нашего маленького герцогства.