Читаем без скачивания Караван к Наташке - Илья Бриз

Барон придержал коня, задумчиво посмотрел на юношу и продолжил:

— Мы вернём Сангарию, но на наше герцогство ополчится все дворянство Европы, причём под руководством всех королей и императоров ойкумены.

— Плевать! — немедленно ответил Кирилл. — Зато те, кого сейчас называют чернью, побегут со всего континента к нам, чтобы влиться в ряды защитников нашего маленького герцогства.

— Толку‑то от простых крестьян… — с явным сомнением протянул сэр Стоджер.

«Опять двадцать пять!» — выругался про себя герцог. Менталитет средневекового барончика с Земли. И что с этим делать? Но ведь кругозор зависит от объёма знаний. Увы, не совсем естественных наук. Попробовать объяснить с точки зрения экономики? То есть, как свобода смердов отразится на кармане дворянина?

— Не скажи, барон, не скажи. Если людей хотя бы немного обучить, дать им оружие и нормальных командиров, то мы получим даже на первом этапе вполне боеспособную армию. А ведь побегут к нам семьями и поодиночке со всей Европы. И не забывай — у нас теперь будут совершенно другие тактика и стратегия.

Сэр Алексий задумался. Что‑то толковое в словах герцога, конечно, было, но так вот сразу, только получив власть, ломать порядок, сложившийся испокон веку?

— Мало того, что от тебя, твоё высочество, — барон уже немного пришёл в себя и обратился к Кириллу в соответствии с его титулом, — отвернутся другие государства, но как ты сумеешь убедить в необходимости этого своих дворян, из которых сейчас в основном и состоит наше маленькое войско?

— Сколько у тебя деревень, сэр Стоджер? — вопросом на вопрос ответил герцог.

— Вы же знаете, ваше высочество, всего две, — с готовностью ответил полковник.

— А свободные землепашцы на твоих землях есть? — продолжил допытываться Кирилл.

— Как не быть, твоё высочество. Отслужившим своё стражникам чем‑то ведь заниматься надо? Восемь семей арендаторов в баронстве до нападения сволочи Лоусвилла числилось.

— Ни разу не прикидывал, кто тебе, сэр Алексий, больше прибыли приносил? Если посчитать на одну семью?

Вот теперь барон задумался значительно дольше, упёршись взглядом в холку своего коня. Потом поднял голову и посмотрел герцогу в глаза:

— Почему же во всех остальных государствах крестьян не освобождают? Вольные‑то работают не в пример лучше.

— А не выгодно это дворянам–землевладельцам. Сам подумай, для чего мужикам платить своему господину, если свободных земель вокруг полным полно? Зачем отдавать половину урожая дворянину, если достаточно отдать десятину государеву сборщику налогов, отложить себе на пропитание и семенной фонд для следующего года, а остальное продать? Потому‑то везде, кроме Сангарии, бароны со своими дружинами нападают на свободных землепашцев соседних стран и уводят их в полон. Поэтому и разбойников не особо изничтожают на своих территориях, ибо они, как волки в лесах, всех одиночек немедленно к ногтю прибирают, и обкладывают данью во много раз больше дворянина.

Сэр Стоджер согласно покивал. Раньше он никогда на эту тему не задумывался. Есть доход от его маленького баронства — хорошо, нет его — не трагедия. Жалование, получаемое от герцога, всегда было несколько больше прибыли от земли. Да и неинтересно сэру Алексию было заниматься делами своих деревень. Не дворянское это дело. Есть управляющий из дальних родственников, живущий на долю малую, а там — хоть трава не расти. Вот если пожалуется кто‑то из арендаторов или старост деревенек, тогда да, хочешь, не хочешь, а разбираться придётся — на то его предкам эту землю и пожаловали, чтобы правили справедливо.

— Как же тогда в нашей Сангарии получилось, твоё высочество, что ни разбойников нет, и свободных пахарей не закабаляем? — спросил и тут же сам ответил на свой вопрос: — Незанятой пахотной земли у нас нет совсем. Только Райская долина, давным–давно поделённая между герцогом и дворянами, остальное — горы и плоскогорья, совсем негодные для земледелия.

— Правильно, барон. Райская долина может прокормить максимум десять–пятнадцать тысяч человек. Большую часть продовольствия мы закупаем на серебро — как‑никак единственное известное нынче месторождение всегда принадлежало герцогам Сангарским. И только наши дворяне, если им хорошо растолковать, способны более–менее адекватно воспринять идею освобождения крестьян, — констатировал Кирилл. — Более того — им это будет выгодно.

— До тебя, твоё высочество, почему‑то ни один из правящих герцогов не решался освободить смердов. А все потому, что прекрасно понимали — против объединённых армий соседних государств Сангария долго не продержалась бы. Перевалы‑то наверняка удержали бы, там численный перевес значения особого не имеет. Да и не пошёл бы никто нас в горы штурмовать. Зачем? Просто перестанут продавать продовольствие — вскорости от голода сами бы загнулись. Что же изменилось?

«Не в бровь, а в глаз, — отметил про себя Кирилл, — умный у меня министр обороны — на лету сообразил. Он, правда, ещё не знает, как будет называться его должность, ну да сейчас это неважно. Главное — быстро схватывает и будет помогать не по обязанности, как вассал, а потому что верит».

— Многое, сэр Алексий, очень многое. Я ведь нынче не только мечом махать лучше всех умею — это как раз не самое важное — я теперь знаю чуть больше всех остальных людей на Наташке. Поэтому в первую очередь мы будем учиться. Помнишь, что в откровениях Создателей первым пунктом написано?

— Знание — сила! — понимающе кивнул барон. — Но, пока Сангарию не отвоевали, говорить об освобождении черни никак нельзя, твоё высочество.

— Правильно, — согласился Кирилл, — но вот готовиться к этому надо уже сейчас. Тут одного поправил, когда он своего слугу плёткой пожелает по спине перетянуть, там другого придержать, если ногой по копчику захочет с дороги крестьянина убрать… Ну ты же меня, сэр Стоджер, понимаешь? Как мы, высшая знать герцогства, будем себя вести, так и наши дворяне поступать будут. Ну и в разговоре иногда мимоходом подобное заявлять требуется. Авось, особо противиться, когда указ подпишу, не будут. Но нынче же проявивших себя достойно воинов из бывших крепостных надо будет продвигать в командиры подразделений.

Полковник — сэр Алексий на удивление быстро привык отзываться на новое звание — не согласился:

— Но как же тогда дворяне будут таким командирам подчиняться? Высокородные неблагородным? Твоё высочество не боится дворянского бунта в армии?

— Введём, для начала, систему воинских званий. В истории Создателей нечто подобное было. Выходец из простонародья получал, в зависимости от ранга, личное или даже наследственное дворянство.

Барон задумался, покачиваясь в седле. Его серый в яблоках конь, приноровившись к неторопливому сейчас аллюру Занозы, тоже шагал медленно.

— А ведь это может очень поспособствовать выдвижению наверх самых самоотверженных и талантливых людей, — сделал вывод барон.

— Точно! — подтвердил Кирилл. — Именно то, что нам сейчас остро требуется. У Создателей это называется социальными лифтами.

— А что такое лифт? — удивился полковник.

Юноша усмехнулся и пообещал:

— Отвоюем герцогство, и я в донжоне сангарского замка обязательно построю такую штуковину. Там как будто специально для неё место предусмотрено. Вот тогда и покажу.

— Божественный нимб не жмёт? — поинтересовалась Сюзанна, снимая датчики с головы подполковника.

— А тебе? — парировал подполковник, почёсывая свой короткий ёжик.

Они посмеялись, и Сюзанна села обрабатывать записанную только что информацию, чтобы затем вписать её в геном модификантов.

Идея самим стать субъектами ментопривязки стукнула Затонова неделю назад. Через три дня вечером, когда они почти после целого дня валяния на маленьком пляже с периодическим бултыханием в бассейне вернулись в свою каюту, он сдуру проболтался. Ну не хотел же! Расслабился и на тебе. Просто тема разговора оказалась слишком уж провокационная. Следующим же утром капитан Мартинес просчитала идею, полностью убедившись в её состоятельности. Затем они очень долго спорили, взвешивая все плюсы и минусы такого решения. Ведь тем самым они сами выступят для народа Наташки в роли богов. Хорошо это или плохо?

— Отлично! — расцвела Сюзанна. — Мы сможем привить им наши нравственные ценности!

— Ты считаешь, ценности нынешней земной цивилизации так уж хороши? — удивился подполковник. — По–моему, фетиш золотого тельца — не самое лучшее, что придумало человечество.

— Пашенька, ты не понял! Не надо отождествлять так называемую современную этику и наши — твои и мои — личные нравственные прерогативы.

— Если честно, то я как‑то не считаю себя эталоном нравственности, — смутился он. — В жизни хватает поступков, которыми ни в коем случае нельзя гордиться.

— Во, значит, как минимум, самокритичность в тебе присутствует, — улыбнулась девушка. — Что такое хорошо и что такое плохо люди Наташки будут решать на основе наших с тобой представлений о справедливости.