веревку на рукавицу. Команду трогаться Акыча не давал, олени сами спустя несколько минут начинали ход. Сначала шагом, постепенно ускоряясь до мерного бега. Умные животные сами выбирали и маршрут, обегая особенно острые ледяные торосы.
В Провидения прибыли поздно вечером. У Сашки был добротный по местным меркам дом на окраине поселка. А сам он оказался добродушным пожилым человеком. Акыче Сашка обрадовался, родственники долго хлопали друг друга по плечам, пока Юджин с Мигелем разгружали свой нехитрый скарб. Потревоженный Нестор заплакал, прося налитой материнской груди, и Сашкина жена Наталья быстро отвела Розу в теплый дом. Когда позже за общим столом знакомились с хозяевами, Юджин все никак не мог привыкнуть к названию нового места. Для него, воспитанного в традициях правильного русского языка, чудно было, когда местные называли свой поселок Провидения. Не «бухта Провидения», на берегу которой поселок стоял, а именно «Провидения» без какого-либо обозначения места. Этот усеченный вариант был под стать обшарпанному виду поселка, по сравнению с тем, что Юджин видел в Номе. Там тоже не столица, но усеченный быт советского поселка переселенцев удивил. Все показалось серым и унылым. «Возможно, из-за полярной ночи», – успокаивал себя Юджин. Роза смешно путала «Провидения» и «Привидения» и испуганно спрашивала Мигеля: «Los verdaderos fantasmas viven aqui?» («Здесь живут настоящие привидения?») Смотреть на взаимное общение всех этих людей было забавно: Сашка говорил с Акычей на смеси непонятных инуитских языков, Роза разговаривала почти со всеми по-английски, с Мигелем по-испански, а Юджин обращался ко всем на русском языке. Непонятно, кто в этом гвалте понимал друг друга, но общение, подкрепленное крепким американским виски, шло довольно успешно. У Сашки была дочь, красивая Тына. Фотография, где она улыбается рядом с офицером в заломленной на затылок фуражке, стояла на видном месте в Сашкином доме.
– Замуж отдаем! – сказал он радостно, когда заметил интерес Юджина. – Красавица она у нас, вот Зуев и запал.
– Вы ее уж сколько отдаете-то? – поинтересовался Акыча. – Месяц? Два?
– Пока все родственники не поздравят, будем свадьбу играть! – засмеялся Сашка. – Раз ты приехал, устроим новую свадьбу, для тебя! Тына сейчас там, в Уреликах[41]. Но в гости на днях приедут, повидаешься.
Холостые офицеры из соседних Урелик, решившиеся на долгую службу в Провидения, охотно женились на местных чукотских девушках. Командование это поощряло: на севере с ума сойдешь в одиночку.
Провидения был разделен на две части замершей бухтой. На одном берегу находился сам поселок, в который в свое время согнали жителей прибрежных деревушек, регулярно затопляемых паводковыми водами. Властям надоело разгребать не прекращающиеся чрезвычайные ситуации. А на другом, в Уреликах, построили небольшой аэропорт и военный городок для обслуживания аэропорта. В последнее время воздушное сообщение с Анадырем проходило довольно оживленно, в Провидения регулярно приезжали гражданские специалисты, метеорологи, геологи и другие мастера. Поговаривали, что поселок будет расстраиваться, как на дрожжах, превратится в маленький город. Военную часть планировали сделать чуть ли не северным ракетным форпостом СССР.
Сашка, дядя Акычи, работал кладовщиком в аэропорту. Он сразу повел себя так, будто с Пантелеевыми был давно знаком. Юджин отметил, что приняли их не как шальных заезжих, а как настоящих родственников. «Ты, Жень, зови меня Сашкой, так ближе будет. Давай-ка по рюмочке за встречу!» Для Мишки с Розой представился: «Дядя Саша я. Если будут вопросы, все ко мне. Попозжей познакомлю вас с моей дочурой, она в городке сейчас у мужа. Дайте вашего мальца подержать, не замерз в буране-то?» Непонятно, каким братом он приходился американскому эскимосу, но было понятно, что у этих людей гораздо более ценится некая собственная общность, чем отметка о гражданстве в паспорте.
– Что же мне с вами делать, американцы? – задумался Сашка, когда застолье уже перешло в понятный разговор о будущем переселенцев. – Давайте запишу ваши данные для начала, потом будем придумывать, как вас оформлять.
На следующий день Юджин то же самое диктовал майору с серым лицом в сизой шапке с кокардой. В кабинете, наспех оклеенном выцветшими обоями, стоял густой табачный дым.
– Пантелеев Евгений Петрович, 1924 года рождения. Михаил Евгеньевич Пантелеев, 1942 года рождения. Нестор Михайлович Пантелеев, 1964 года рождения. Маруся… – тут Юджин осекся: ну какая она в Союзе Роза? Может, здесь и имен таких нет. Вспомнил, как крестил ее отец Феодосий – Марией.
– Как говоришь, бабу вашу звать? – спросил хмурый майор, оторвавшись от своих записей.
– Мария, стало быть, Евгеньевна. Тоже Пантелеева, – проговорил Юджин скороговоркой.
– Год рождения? – Майор занес ручку над журналом регистрации. «А вот какой у нее год рождения, поди разберись», – опять подумал Юджин, а вслух сказал:
– Да вот такой же, как у Мишки! Они одногодки, представляете, и в один день родились! Вот ведь судьба!
– Че-то я не помню такого в наших краях. Ну и ладно! – примирительно сказал майор, когда Юджин поставил на стол бутылку американского бурбона. – Вот с этого надо было начинать, Саня!
Сашка в это время пристроился рядом с печкой-буржуйкой в углу кабинета, подбрасывая время от времени в нее угольные брикеты.
– Товарищ майор, я ж предупреждал.
– Ладно, не гунди. Будто я не понимаю ваших чукотских заморочек.
Майор открыл верхний ящик стола и достал оттуда три граненых стакана.
– Справку напишу здесь, а паспорта получите в Анадыре. – Майор посмотрел в глаза Юджину так, будто видел его насквозь, и медленно проговорил: – Взамен утерянных. Придется подождать, это дело небыстрое. Но, учитывая убедительные обстоятельства, – он со значением кивнул на иностранную этикетку на бутылке, – попробуем это дело ускорить максимально возможно.
Дело было сделано. Пантелеевы получили важную бумажку с синей размытой печатью. Юджину пришлось выдержать компанию пьяного майора, у которого язык развязался после второго стакана.
– Ты мне вот что скажи, Женя, чего это ваша Америка на Карибах там устроила, а? Че там ваш Кеннеди не понимает, что ли, что мы из подводной лодки шарахнем по нему ракетами – и нет никакой Америки! Тю-тю!
– Джонсон, – попытался возразить Юджин.
– Че?!
– Джонсон там сейчас президент, – разъяснил Сашка, подливая в стакан новую порцию бурбона.
– Да знаю я, что Кеннеди этого укокошили, – распалялся майор. – Мы и Джонсона укокошим ракетой нашей кубинской. А че, нет, что ли?!
Юджину вовсе не хотелось вступать в спор с пьяным майором. Он просто кивал головой и старался закусывать строганиной побольше, чтобы не сильно опьянеть. Хотя понимал, что против бурбона он долго не продержится.
– В общем, добро пожаловать, Женя! На родину! – крякнул майор, опрокидывая очередной стакан. – Думаешь, я не знаю, что ли, почему вы из этой Америки бежите? Не ты, брат, первый, не ты последний.
Он грузно осел на свой обшарпанный стул. Положил голову на руки и внезапно захрапел. Сашка виновато посмотрел на Юджина и попросил помочь уложить
