но я сдерживаюсь, укоризненно глядя на Веронику.
— Извините… — бросает она и скрывается за дверью, я же перевожу разъярённый взгляд на американца.
Если бы я оставался тут начальником, секретарша себе такого не позволила бы. Распустились совсем без моего присутствия.
— И что тебе надо? — равнодушно спрашиваю я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не врезать по нахальной морде.
— Поговорить, — пожимает плечами Джейк.
— Мне некогда, я опаздываю на самолет! — рычу я и разворачиваюсь к двери, но лишь одна фраза заставляет меня замереть на месте.
— Василиса соврала тебе. И я соврал. Она беременна от тебя.
— Что ты несешь?! — кричу я и, оказавшись в две секунды возле мужчины, хватаю его за лацканы пиджака
— Успокойся, Вишневский, — спокойно говорит тот. — Я сказал правду. Василиса носит твоего ребенка! У нас с ней ничего никогда не было!
— Зачем ты мне врешь?! — рычу в лицо ублюдку.
— Посмотри на меня и скажи: зачем мне врать?
— Не знаю, может, это какая-то афера? Чтобы я не ехал? Что ты задумал?
— Да ничего я не задумал! — вспыхивает Джейк, отталкивая меня. — Очнись уже! Разве ты так и не понял, какая она?
— Я ошибся! Все ошибаются!
— Ты дурак! Она полюбила тебя и решила сохранить этого ребенка, несмотря на то, что ты терпеть детей не можешь! Именно поэтому не рассказала! Боялась, что ты вышвырнешь ее точно так же, как ту другую, которой не повезло забеременеть от тебя!
Джейк с гневом смотрит на меня, а я застываю, не понимая, о чем он говорит.
— Ты о Виолетте?
— Да откуда мне знать, как ее зовут! Только Василиса услышала, как ты ее выгнал, и испугалась. Узнав о беременности, она попросила меня ей подыграть. Боялась, что ты заставишь ее делать аборт или выгонишь к чертям! Тебе же только карьера нужна!
— Что за бред? — сжимаю я виски, чувствуя, как сейчас лопнет голова.
— Это не бред, это правда! Подумай сам, пришел бы я сюда в другом случае?
— Но зачем? Почему сейчас? Почему не признался сразу? — спрашиваю я, понимая, что мне врут. Но, проклятье, как же хочется поверить!
В голове снова проносится мамина фраза, что шанс иметь своих детей все же есть…
— Она просила. А сейчас… Я вижу, как ей плохо, как она мучается, и не вижу смысла больше скрывать. Вы должны поговорить!
— Но почему ты? Где, в конце концов, сама Василиса? Разве она не могла сама все объяснить? — снова зверею я, чувствуя, что ведусь. Ведусь как дурак на эту глупую уловку.
Я должен выгнать наглеца, узнать, что за игру он ведет, и растоптать за такой низкий способ достижения корыстных целей, но, как мальчишка, вслушиваюсь в каждое слово…
— Ей со дня на день рожать. Да и когда ты пропал, она совсем перестала выходить из дома. Это и подвигло меня найти тебя! — зло выплевывает Джейк и добавляет: — Поезжай к ней, если действительно любишь. А я вижу, любишь! Уже давно! Еще когда увидел нас в ресторане, в тебе горел океан ревности!
Я несколько долгих секунд смотрю на Джейка, все еще сомневаясь в сказанном, но потом понимаю, что если я сейчас не узнаю всю правду, не спрошу саму Василису обо всем, то не прощу себе этого никогда!
— Ну, американец, если только обманул, от тебя мокрого места не останется, поверь мне!
— Верю! — хмыкает мужчина, но я уже вылетаю из кабинета.
В душе кипит ураган эмоций. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Что, если это все правда? Что, если…
Нет, глупо даже давать себе надежду на подобное. Потом я просто не поднимусь. Я буду морально раздавлен. Сброшен с небес на землю.
Со скоростью ветра домчавшись до дома Василисы, я все равно думаю, что дорога была слишком долгой. Я успел обдумать тысячу вариантов, и ни один не заканчивался тем, что я улечу.
Проклятье, кажется, я слишком сильно ее люблю.
Залетаю в подъезд и поднимаюсь на нужный этаж. Беспрерывно жму на кнопку звонка, но никто не открывает.
Черт, а если американец соврал? Что, если ему нужно было отвлечь меня, чтобы я просто не улетел? Но зачем?
Проклятье!
Бью со всей силы кулаком по двери и собираюсь уходить: может, еще успею на самолет. Но вдруг слышу слабый стон за дверью.
Василиса?!
Словно во сне я захожу внутрь и вижу картину, от которой бегут мурашки.
Девушка в полуобморочном состоянии лежит у двери, свернувшись в клубок. Она еще раз стонет от боли, и на ее лбу выступает испарина.
— Василиса, потерпи, девочка моя! Я все сделаю!
Глава 25
Глава 25
Боль полосует мое тело, рвет по живому, но я все пытаюсь встать и доползти до телефона. Никак не выходит, а страх накрывает с головой.
Неужели я вот прям сейчас рожу и никто не придет на помощь? А что, если с ребенком что-то случится?
Горячие слезы застилают глаза, и я снова делаю попытку встать. На этот раз у меня получается. Но как только я выпрямляюсь, чувствую острую вспышку и снова оседаю на пол.
Дышать невероятно тяжело. Будто у меня в легких цемент. А ноги стали чугунными. Малыш замирает вместе со мной, а потом начинает сильно толкаться.
— Потерпи, малыш, я сейчас… — успокаиваю я его, а сама не могу сделать ни шагу.
Неужели все так резко начинается? Я читала, что схватки настигают постепенно. Но врач говорил, что у каждого этот процесс проходит
