— Как?.. — ужаснулась я.
— Он выпустил на свободу энергию хаоса. Это особая темная материя, которая меняет суть всего сущего. Чтобы ты понимала, те повстанцы просто напросто пытались отстаивать свою независимость. По неосторожности они проявили несогласие с некоторыми законами императора и стали считаться мятежниками. Но они имели общие корни с эльфийским народом и сами поголовно были светлыми магами. Ты ведь уже знаешь, что цвет магии, пусть и немного, но влияет на характер своего носителя?
Я кивнула.
— Так вот, император задумал насильственным образом превратить их в темных магов и выставить все, как несчастный случай.
— Если светлый вдруг станет темным… он ведь сойдет с ума! — с ужасом воскликнула я, вспоминая все те истории, которые читала, когда готовила реферат про филактерии. Там приводились примеры, когда светлый маг обращался на темную сторону ради создания филактерии. Такие маги в итоге становились самыми смертоносными, потому что были невменяемы.
— В тот день я думал, что Милфина сошла с ума еще задолго до этого, — с досадой и злостью произнес Сант, коснувшись пряди моих черных волос. — Ведь она не нашла способа лучше, как принять весь удар на себя и впитать всю энергию хаоса целиком!
Мои глаза расширились от изумления. А потом я громко ойкнула, потому что профессор, случайно или нет, дернул меня за волосы. Да чем они ему не угодили?!
Услышав мой голос, он тут же отпустил мою прядь.
— Извини, не хотел сделать больно.
Я сделала вид, что ничего не произошло, и спросила:
— После этого она… — хотела сказать “умерла”, но подумала, что это будет слишком грубо.
Но мужчина все понял и усмехнулся.
— Милфина не умерла и не сошла с ума. Просто… стала другой. Веришь или нет, но новая Милфина даже нравилась мне немного больше. Два вида магии не могут мирно ужиться в одном человеке, и, конечно же, это сильно повлияло на ее характер. Она стала еще более отчаянной и больше не гнушалась идти даже на самые крайние меры. Круг ее друзей тоже частично изменился. Вместе они стали сеять хаос по всем мирам империи… Прошло довольно много лет, и эти события намеренно стерли из истории, но до сих пор еще в некоторых странах ходят легенды о прекрасной и ужасной богине хаоса. Правда, никто не соотносит эти истории с самой Милфиной, ведь даже внешне она стала другой.
— И… где же она теперь?
Легкая ухмылка мужчины превратилась в широкую улыбку.
— О, она здесь. Прямо передо мной.
38. Квиты
— Где? — удивленно обернулась.
За спиной никого не оказалось, и тогда я решила, что он говорит о Ключе, что висит на моей шее.
Вновь коснулась пальцами кулона, и тот засиял еще ярче обычного. Мой разум был в смятении, как наверняка и сознание Ключа. Рассказ Сантанора никого не мог оставить равнодушным.
Заметив мою растерянность, мужчина решил проявить осторожность и сделал шаг назад.
— Если не секрет, какие у тебя первые воспоминания о своем детстве?
— Почему вы вдруг об этом спросили? — удивилась я.
— Мне просто интересно.
Первое, что всегда помнила о своей жизни, была пустая осенняя улица, усыпанная первым снегом. С неба льется дождь, дует сильный ветер. Я лежу, завернутая в одну тонкую простынку, прямо на дороге и могу только громко плакать от того, как мне некомфортно…
Об этом мне рассказывали приемные родители, но я и сама прекрасно, во всех красках, помнила тот день. И так же хорошо помнила все то, что произошло после: как случайные прохожие подобрали и приютили меня, как я стала частью их семьи, как они пытались снять с меня кулон, чтобы мне было удобнее спать, и как этот кулон даже иногда бил их током, если они прилагали слишком много усилий…
Дальнейшие события я помнила хорошо, но вот все, что было до них… Иногда мне казалось, что мою память стерли. Воспоминания, как и сны, вообще вещь странная и ненадежная. Они изменчивы и расплывчаты. Но мои всегда были чрезвычайно яркими.
Я поделилась мыслями с Сантом, и он заметил:
— Тебе никогда не казалось это странным? Такая способность четко помнить все до мелочей не является нормальной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— И что же со мной не так?
— Всего лишь сила твоей души значительно больше, чем у любого другого человека, — пожал он плечами, будто в этом нет ничего необычного. — Силу души развивают маги на протяжении многих лет. Она растет и крепнет вместе с магическими способностями. В конце концов именно так великие маги достигают бессмертия. И, хотя я раньше никогда не верил в бессмертие, несмотря на то, что сам фактически являюсь одним из таких бессмертных Старших, твой пример показывает, что оно действительно существует.
— Что это значит? — не поняла я. — У меня ведь нет магических сил. И как у младенца может быть душа древнего мага? Это… это все кулон, да?
Сант нетерпеливо махнул рукой.
— Я же тебе говорил, Ключ ничего не значит! Он что-то запирает и открывает, только и всего. Все дело в тебе… Но если хочешь понять, просто дослушай мою историю.
Я кивнула и приготовилась узнать продолжение.
— Разумеется, объединение светлой и темной магии в теле Милфины, не прошло бесследно. Это сказалось на переменчивости характера, бесконечного перехода из одной крайности в другую, появлению новых интересов. Даже цвет волос изменился со светлого на темный, хотя такого не должно было случиться. Только глаза остались неизменными — небесно-голубыми.
Тут я почуяла подвох, потому что мои волосы как раз-таки были черными, а глаза голубыми. Но профессор не дал мне осмыслить суть этого странного совпадения.
— Я и представить не могу, — продолжал он, — насколько тяжело сдерживать баланс или хотя бы подобие баланса между этими двумя противоположными силами внутри себя! Убежденная, что магию необходимо жестко контролировать и не позволять ей одерживать над собой верх, Милфина отказывалась принимать свою темную сторону, целиком и полностью положившись лишь на светлую, и этим только усугубила свое положение. Вскоре сопротивляться тьме стало невозможно…
“И это окончательно превратило светлую богиню мира и благополучия в темного монстра, несущего хаос и беды…” — домыслила я его слова.
Какое-то время мужчина молчал. Он казался как всегда собранным и непоколебимым, но я чувствовала, что в душе он снова и снова переживает всю ту боль за любимую женщину, что испытывал все эти годы.
Когда молчание затянулось, я рискнула спросить:
— Так что случилось дальше?
Сант вспомнил о моем присутствии и хитро улыбнулся.
— А что бы сделала ты на месте Милфины?
Мне вновь показалось, что не все так просто в этом вопросе. Да и кто я такая, чтобы ставить себя на место великой Старшей?
Но все же ответила:
— Если бы я знала, что из-за меня страдают все те люди, которых я когда-то защищала и оберегала от невзгод… Я бы… Я бы сделала все возможное, чтобы больше никогда не причинить никому вреда. Пусть лучше пострадаю я сама, чем позволю себе или другому обидеть моих близких!
Мужчина явно был доволен моим ответом.
— Именно так Милфина и поступила. Вот только незадача! Умереть невозможно, ведь все Старшие бессмертны. Да и брачный договор не позволил бы этого. Как же тогда быть?
Я нахмурилась. В моей голове вдруг стали соотноситься некоторые факты из истории, что я только что услышала, и некоторые странности последних нескольких недель. Таинственный кулон, академия магии, которая на самом деле является убежищем для нескольких десятков весьма удивительных личностей. Странные сны, ненормальное поведение моего дракона, который утверждает, что он вовсе не мой. Навязчивое внимание профессора, который на самом деле Мастер всех вампиров и оборотней. И столь странное совпадение в характерах и внешности с великой покровительницей человечества…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Пока я обдумывала все это, Сантанор сам ответил на свой вопрос.
— Милфина инсценировала свою смерть, перед этим заперев всех, кто был ей дорог в особом месте, находящемся в междумирье, посреди великого ничто. Чтобы создать это место, которое она, словно в насмешку, решила назвать Облачной Академией магии, ей пришлось пожертвовать практически всей своей жизненной силой, а остатки запечатать мощным колдовством, которое не способен снять никто, кроме нее самой. Сразу после этого она отправила себя в далекий технический мир, где никто из магического сообщества не смог бы ее найти.
