Наверное, я наблюдал за ними слишком пристально — господин Валхирр удивленно взглянул на меня:
— Что-то не так, господин Нулкэр?
Я смущенно покачал головой:
— Простите пожалуйста. Все в порядке.
Валхирр тоже смутился, даже покраснел:
— Да-да, это вы меня простите, — и тут же, без видимого перехода блаженно откинулся на спинку кресла. Жена его в это время с удовольствием потягивала вино из бокала.
Если Мугид знает — а думаю, он знает — обо всем, что происходит в Башне , становится понятным, почему он отменил сегодня повествование. Такая восприимчивость Валхирра к чужим эмоциям очень опасна — прежде всего, для самого Валхирра. Пойду-ка я отсюда. Так сказать, от греха подальше. Бедняге с лихвой хватает эмоций собственной жены.
Я пожелал им приятного аппетита и вышел прочь. Ну что же, в библиотеку?
Но прежде, чем заняться изучением Феномена Пресветлых , я решил зайти к Карне. Ее болезнь неприятно удивила меня — и в этом можно было признаться хотя бы самому себе. Что же, доброе слово и участие всегда приятны тем, кому нездоровится. Вот только нужно отыскать слугу, чтобы выяснить, где находится ее комната.
Вообще за все то время, пока я находился в гостинице, сталкиваться с прислугой мне приходилось довольно часто, но где именно они живут, я так и не выяснил. Слуги появлялись тогда, когда в них возникала необходимость — словно знали об этом заранее. А как только эта необходимость исчезала, исчезали и они, безмолвно и таинственно, полностью соответствуя духу гостиницы.
Ну что же, раз они появляются при первой в них необходимости, то должны появиться и сейчас.
Конечно, ничего подобного не произошло.
Хорошо, где могут находится комнаты для слуг? Скорее всего, на первом этаже. Отлично, спустимся на первый этаж!
На первом этаже все оставалось без изменений: псевдофакелы, псевдооружие и псевдогобелены. И входная дверь, за которой почти ощутимо, давяще нависала рухнувшая глыба.
Итак, за которым из гобеленов скрывается вход в служебные помещения? Наверное, рядом с комнаткой для повествований? Или нет? Но почему бы мне не начать поиски именно оттуда — ничем не хуже любого другого начала.
Я приподнял за край тот из гобеленов, что еще в первый же день привлек мое внимание. Охота на оленя . На оле…
Не может быть!
Но это был он — мой олень, тот самый, который своим криком поднял меня с постели и заставил стремглав нестись на помощь. В его тело впились стрелы, кровь капала на траву, а сзади неслась охота, бешеная и неукротимая.
Невероятное совпадение?
Я рассмеялся сухим трескучим смехом. В этом месте не место для совпадений, — да простят меня мертвые Боги за невольный каламбур. Итак, в ту ночь один из нас оживил оленя, но оставил в гобелене всех остальных действующих лиц .
Нужно будет поговорить с очкариком . Мне продолжает казаться, что это его рук… (ну, не совсем рук, скорее — воображения) дело.
Но раз уж совпадения, то совпадения по полной форме, разве не так?
Я приподнял краешек гобелена и ничуть не удивился, когда обнаружил там дверь. Самую обыкновенную дверь, с металлическими петлями, с поворачивающейся ручкой и с небольшой замочной скважиной — все, как положено.
Привыкший к тому, что раз уж я обнаруживаю дверь с замком, то она непременно оказывается открытой, я нажал на ручку и… Ну да, дверь открылась.
За ней не было ни темного коридора, ни комнаты с электро-факелами — ничего подобного.
Только черная шелковая занавеска на весь дверной проем чуть покачивалась из-за сквозняка, который я вызвал тем, что открыл дверь.
Я хотел было приподнять и занавеску, чтобы взглянуть за нее, но неуклюже пошевелился, споткнулся о порог и шагнул вперед. На одно-единственное мгновение мне показалось, что я окунулся во что-то невидимо-тягучее, но это длилось так недолго, что лишь позднее, анализируя свои ощущения в тот момент, я вспомнил об этой незримой тягучести. А тогда…
Комната была небольшой и создавала впечатление нежилой. И это при том, что имелись здесь и кровать (правда, очень узкая, без матраса, аккуратно накрытая сверху покрывалом), и письменный стол со стулом, и несколько полок с книгами на них. Стол стоял под небольшим стрельчатым окном, там же, под окном, стоял и высокий человек, повернувшись спиной ко мне и двери, через которую я вошел. Человек разговаривал, прижимая к уху массивную черную трубку. От этой трубки тянулся крученый провод — прямо к ящику, который располагался на письменной столе. Вот такая вот картина.
Человеком, кстати, был Мугид. Не узнать повествователя трудно — и голос, и фигуру старика сложно спутать с кем-либо еще.
— Послушайте! — говорил он, и я впервые слышал в голосе Мугида нотки раздражения. — Послушайте, как вы не понимаете?! Необходимо, чтобы сюда немедленно прибыли спасатели. Мы заперты в гостинице вместе с группой внимающих.
Что?.. Да, есть. Но это еще ни о чем не говорит. Психологически ситуация становится очень напряженной. Что? Молодой человек, вы, кажется, не совсем понимаете. Если спасатели не появятся в течении суток, я подам на вас в суд. На вашу компанию вообще и на вас в частности. И, не сомневайтесь, выиграю дело. Что значит выходные дни?! Вы же, сожри вас демоны, спасатели, а не продавцы мороженого! Какие могут быть выходные дни?! Что за чушь?! Я не волнуюсь.
Он раздраженно швырнул трубку на стол, и по шипению, доносившемуся из нее, я понял, что связь оборвалась.
— Идиоты! — прошептал Мугид. — Идиоты!..
Старик постоял немного, глядя в окно — для этого ему пришлось задрать голову, потому что оно располагалось почти у самого потолка. Я не мешал ему
— кто знает, на что способен повествователь в припадке священного гнева? Еще швырнет в меня один из ножей, которые висят у него на нараге, а потом скажет, что так и было. Я лучше подожду.
Вряд ли это оказалось таким уж разумным решением с моей стороны. Просто я не задумывался над тем, понравится ли старику, что его разговор подслушали. А когда задумался, Мугид уже поворачивался и правая его рука — как чувствовал! — легла на рукоять ближайшего ножа.
Не знаю, как я сохранил самообладание. Почему, например, не закричал дурным голосом и не попытался выпрыгнуть из комнаты, или не побежал крутить старику руку в надежде авось успею раньше, чем он метнет . Не знаю. Наверное, не верил в душе, что он на такое способен.
А он метнул. Чисто автоматически — в глазах уже отразилось понимание того, что ошибся, а рука не успевала оборвать движение, и клинок взвился в воздух.
Ить…
Нож вздрогнул в деревянной обшивке стены и шмякнул меня рукоятью по щеке
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
