— Теперь делать нечего, — мягко ответил Сарек. — Что прошло, то прошло. Сейчас никто этого не в состоянии изменить. Лучшее, что ты можешь сделать — принять все как есть и жить дальше. Целители не позволят тебе вернуться на корабль, пока ты не готов к этому.
Сипак вздохнул, но повернул голову, чтобы посмотреть на Сарека.
— Уйдет когда-нибудь эта боль? — спросил он.
Понимая, что Сипак имел в виду боль утраты, а не физическое страдание, Сарек сказал:
— Нет, но переносимой станет. Дай срок.
Сипак кивнул. Прежде чем он заговорил вновь, в комнату вернулся целитель.
— Сейчас тебе надо отдохнуть. То, что тебе довелось испытать, истощило тебя более, чем ты думаешь.
Взмахом руки он попросил Сарека выйти. Сипак, только теперь понимая, насколько, оказывается, устал, закрыл глаза. Перед тем, как заснуть более естественным сном, Сипак услышал слова целителя, обращенные к его хозяевам:
— Завтра утром он сможет вставать, но никаких чрезмерных усилий.
— Если он хоть в чем-то похож на Спока…
Больше он ничего не слышал: сон взял над ним верх.
Теперь, однако, когда он более не находился в лечебном трансе, его тревожили сновидения. Не настолько, чтобы полностью разбудить, но достаточно, чтобы заставить метаться и ворочаться в постели, постанывая, точно от боли. Через некоторое время Сарек зашел посмотреть, не проснулся ли Сипак. Увидел он молодого полувулканита запутавшимся в насквозь мокрых от пота простынях. Сарек коснулся чуткой рукой чела Сипака, устанавливая неглубокое слияние и посылая волну успокоения. Когда молодой вулканит утих, Сарек разомкнул слияние и удостоверился, что Сипак будет спать. Потом он вышел из комнаты.
Аманда встретила Сарека в коридоре и вопросительно посмотрела на мужа. Тот заявил:
— Сипак сейчас встревожен. Он во власти вины за многое, самое малое из которого — родительская связь. И он чувствует себя в высшей степени виноватым за то, что не сумел защитить Карен от того нападения, которое унесло ее жизнь. Ему кажется, что он должен был употребить больше усилий, добиваясь совместного с нею прохождения службы.
— Он сможет избавиться от этого чувства вины? — спросила она.
— Когда к нему вернутся силы, он сможет шире взглянуть на многое. Но на него обрушилось так много за столь короткий срок. Ему нужно время, чтобы сжиться со всем этим без нажима со стороны. Целитель Силан проследит за этим. — Сарек оглянулся на комнату, из которой только что вышел. — А Сипак излечится сам.
Через несколько дней Сипаку дозволялось уже бывать аж в самом пэновом «гнезде» за садом. Но даже это разрешение ему дали, взяв с него обещание через Пэна немедленно сообщать Аманде в случае любых осложнений. Целитель ежедневно трудился над ним, помогая вернуть душевные силы, но Сипаку по-прежнему мало что позволяли. Кроме того, приходилось все так же принимать лекарства против психического ожога. По крайней мере, со времени пробуждения от лечебного сна его более не мучили головные боли, и телепатическое общение с Пэном перестало причинять страдания.
Он сорвал с себя тунику и вздохнул с облегчением.
— Наконец-то! Никто не стоит надо мной и не пытается кормить на убой.
«Но ты же еще — кожа да кости. Надо побольше мяса на твои мослы, — поддразнил бронзовый дракон. — Когда тебе разрешат вернуться на твой корабль? — уже серьезно спросил Пэн, но глаза его счастливо переливались, потому что Сипаку после столь томительного ожидания все-таки позволили навестить друга. Дома у Сарека дракон никак не мог уместиться. — И что будет со мной и Саулом?»
«Как только меня обследуют и выяснится, насколько велик причиненный ущерб, они сообщат. Пока сказали, что я нахожусь в бессрочном отпуске по болезни и моего возвращения ждут не раньше полного выздоровления. — Сипак привалился к своему бронзовому товарищу и ткнул его в бок. — Ты, дружище, как и Саул, возвратитесь вместе со мной. Приняв во внимание сложившееся положение, Звездный флот без промедления перевел тебя с «Экскалибура» на «Зарю Вулкана». Однако, поскольку в Академии ты проучился недолго и сменил место службы в разгар обязательной для кадетов стажировки, на «Заре» тебе придется какое-то время прослужить в качестве гардемарина. Возможно, месяца три или около того. Потом тебе присвоят очередное звание».
От радости глаза Пэна закружились голубизной.
«Пока я с тобой, не имею ничего против того, чтобы оставаться гардемарином. Не знаешь, куда меня направят?»
«Нет, но, думаю, тебе найдется место в службе безопасности. Там ты, наверное, окажешься полезней всего!»
Сипак скользнул вдоль пэнова бока и опустился на теплый песок. Несколько минут они сидели молча.
Потом Пэн осторожно спросил:
«А как ты себя чувствуешь? Нет, правда? Когда мы прибыли сюда, ты так терзался — обо мне, Сауле и Карен».
«Мне стало лучше во всех отношениях. Целитель Силан объяснил: мои чувства естественны, особенно если учесть, через что мне пришлось пройти. Я всегда принимал тебя. Было нетрудно мысленно «поглотить» тебя в отсутствие Карен: она играла роль посредника».
Он замолк. Пэн спросил:
«А Саул?»
«Я теперь его «слышу», — отозвался Сипак. — Как только целитель признает меня здоровым, Сарек поможет установить связь с сыном. Он пояснил, что никто не осуждает меня за отсутствие родительской связи. По правде говоря, они поняли гораздо больше, чем я предполагал».
Пэн кивнул.
«Думаю, я тоже понимаю».
Довольный, он поудобней улегся в песке. Сипак уютно устроился между передних лап Пэна. Скоро оба задремали под теплым солнышком.
Только через три дня целитель Силан провозгласил стопроцентное психическое и физическое выздоровление Сипака, но прошло еще два дня, прежде чем Сарек всерьез воспринял саму мысль о попытке установления родительской связи. Сипак невольно вздрогнул, когда Сарек коснулся его лица, и не расслаблялся, пока тот не вошел в устойчивое слияние. Потом он почувствовал, как его старший соотечественник привнес в слияние и Саула.
Сипак не испытывал ничего более чудесного с тех самых пор, как впервые установил связь с Карен. Сипак мог глубоко проникнуть в душу Саула и знал, что Саул — на самом деле его сын. Он впервые увидел вселенную глазами ребенка, и понял, что отныне и навек все станет совсем иным, а прежнее никогда не вернется.
Он ощутил присутствие Пэна краем слившегося с другими сознания, и, спросив разрешения у Сарека, пригласил дракона присоединиться. И впервые глубоко заглянул и в душу Пэна. Проникновение не было односторонним. Пэну тоже открылись души Сипака и Саула; он понял, почему Сипак поступал именно так, а не иначе. Связь между Пэном и Сипаком стала еще теснее, превратившись в точное подобие той, которая возникает при Запечатлении, хоть Сипак и не присутствовал при появлении Пэна на свет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
