На маскировку своей силы времени у меня явно не хватало, поэтому плюнув на все, я накрылась пологом невидимости и стала быстро пробираться сквозь толпу к клетке.
Меня успели пару раз толкнуть, но это явно не озадачивало и не настораживало безумцев. Словно чьи-то марионетки, они плясали, издавали звуки, уже мало напоминающие человеческую речь, и ничего не замечали вокруг. «Становиться жарко», — подумала я, наконец добравшись до клетки.
— Эй, — ментально обратилась я к пленнику, — ты меня слышишь? — Темный огромным усилием воли повернул голову в мою сторону. Тут же его лицо свела судорога боли, но необыкновенно ясные синие глаза посмотрели прямо на меня.
— Ты чувствуешь меня? — дроу медленно закрыл и открыл глаза.
— Я не желаю тебе зла. Если получится разрушить твои оковы, сможешь двигаться? — в глазах эльфа появилось прямо-таки мировое удивление. Тем не менее, он вновь согласно моргнул.
Не теряя больше времени на разговоры и сосредоточившись, я еще раз взглянула на сковывающий дроу кокон.
Я всегда хорошо училась. И на это было две причины. Во-первых, мне это действительно нравилось, а во-вторых, я очень боялась превратиться в посредственную ведьму, не получившую даже диплома. Родителей и дома я не имела, а представить, что ждет несчастную недоучку и сироту можно было очень легко. Именно поэтому училась я хорошо, усердно и много. Сейчас, рассматривая дымный кокон, я прекрасно понимала, что мне предстоит. А предстояло мне ни много, ни мало, а рассеивание частиц первозданной тьмы. Удивляться и размышлять, кто мог применить столь сложную запретную волшбу, времени не было, и поэтому я просто начала вспоминать то, что смогла вычитать из книг Ковена, находящихся в «закрытом» зале их огромной библиотеки.
Следуя теории, необходимо было эти частицы смешать с чистым светом и затем образовавшийся сумрак взорвать специальным заклинанием. Заклинание сложное и очень энергоемкое, но если сделать все правильно, проблем возникнуть не должно.
Кто бы мне объяснил, почему теория и практика чаще всего абсолютно не совпадают?
Вначале все шло хорошо, можно сказать, по плану. Сгусток чистого света вышел с первого раза, практически ослепляя свою создательницу. Глаза слезились нещадно, и хоть я пыталась прямо не смотреть на комочек света у себя в руках, помогало это мало. Запустив его в кокон на манер огненного шара, я удовлетворенно заметила, как черный цвет начинает светлеть и постепенно преобразовывается в светло-серый. Прижав ладони друг к другу, я начала шептать цепочку заклинания, с каждым словом чувствуя, как силы потихоньку начинают таять. Меня бросило в жар, когда я поняла, что, не рассчитав, могу упустить единственную возможность, а дроу все-таки придется умирать. Повторить волшбу я смогу не раньше, чем восстановлюсь, то есть через нескольких часов. Не думаю, что «веселым крестьянам» и их кукловоду есть до этого хоть какое-нибудь дело.
Собрав последние силы, я вложила их в завершение заклинания, и, обрадовавшись успеху, с силой раскрыла ладони, направляя взрывную волну в кокон. Как оказалось, радовалась я преждевременно: именно в этот момент на меня вновь налетел какой-то невменяемый, — судя по всему, сильно я им приглянулась, даже невидимая. В результате, волна пронеслась над коконом, полностью сорвав верхнюю часть решетки и откинув ее на приличное расстояние. Музыка и пение оборвались. Над площадью повисла тишина.
«Влипла!» — пронеслось в голове, и тут же в подтверждение моим обреченным мыслям вперед вышел рослый мужик лет пятидесяти на вид, с огромным животом и намечающейся лысиной. Уставившись остекленевшими глазами на поврежденную клетку, он застыл. Пара ударов сердца — и его рука взметнулась. Пальцем указывая на дроу, а заодно и на меня, мужик громко крикнул:
— Убить!
Прежде чем я смогла что-то осознать, губы прошептали: «Энфекто морто». Первые ряды бросившихся на нас крестьян снесло резким порывом ветра. Остальные просто без сознания повалились на землю. Остался стоять лишь мужик, отдавший приказ. Легонько покачиваясь вперед-назад, он впился в меня пустым взглядом. Я сняла полог невидимости, понимая, что он меня видит, как бы неправдоподобно это ни звучало. Тратить лишние силы на свою невидимость дальше было глупо.
Игра в гляделки затягивалась, и с каждым мгновением я начинала чувствовать себя неуютней. Нет, глядеть на него я могла бы еще долго, но странное распаляющее чувство внутри заставляло напрячься. Горячая волна, поднимающаяся с кончиков пальцев на ногах и до самих волос, наполняла силой. Темной силой! Самое страшное было то, что я ощущала ее не как позаимствованную откуда-то извне, а как родную.
А вот мужику, видимо, надоело любоваться такой красавицей. Вынув тусклый камень из кармана рубашки, что находился около сердца, он поднял руку, запрокинул голову и зашептал. У меня зашевелились на голове волосы — он говорил на мертвом языке! Мертвом не потому, что на нем прекратили общаться, а потому, что это был язык богов! Только высшие могли вставлять некоторые слова в свои заклинания для силовой подпитки или же необратимости.
Тут же я услышала дикий, полный ярости крик, от которого захотелось закрыть уши и упасть на землю, а еще лучше — умереть и уйти от всего куда подальше. Вот только крик этот звучал в моей голове, и просто закрытые уши не могли спасти от него. Раздавшееся затем шипение и слова Свергнутой заставили меня содрогнуться: «Сейчас мой ход»!
Чужая воля с силой заставила меня посмотреть вновь на мужика, который увеличил скорость произносимых слов и начал судорожно дергаться. Я безвольно подняла руки, и в следующую секунду его разорвало. Меня обрызгало чем-то теплым. Дотронувшись до лица, я что-то по нему размазала. Все так же, словно во сне или наблюдая за всем со стороны, я подошла к тому месту, где только что стоял живой человек, а теперь остался лежать только маленький, тусклый камень. Как только я прикоснулась к нему, камень рассыпался, а руку обожгло, словно раскаленным железом. От боли я пришла в себя.
Окинув взглядом площадь, на которой по-прежнему лежали без сознания перепачканные в крови люди и куски мяса были разбросаны под ногами, я не выдержала. Меня вырвало.
Все плыло перед глазами. Чьи-то теплые руки легли мне на плечи и пытались куда-то оттянуть. А я, не обращая внимания, все всматривалась в ауры людей. Надорванные, но без малейшего намека на сумасшествие. Голубые, зеленые и желтые цвета блекло мерцали. Блики костра выхватывали искаженные болью лица людей. Но раз им больно, они живы?
— Живы, леди, живы. Нам необходимо срочно уходить. Здесь опасно оставаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
