Издалека раздался звук трубы. Наташа поспешила туда и не напрасно. На просторной зеленой лужайке строились в каре конные гвардейцы. Их золотые каски и начищенные пуговицы на мундирах ослепительно горели на солнце. Породистые лошади нервно грызли удила и нетерпеливо переступали копытами. Видно было, что им трудно держать строй, не терпится размять застоявшиеся ноги, пронестись неистовым галопом куда глаза глядят.
Город постепенно оживал, но где-то там, за пределами парка. Наташе пока не хотелось возвращаться в двадцатый век, насыщенный автомобильными гудками и выхлопными газами автобусов. Пока нет. Она нашла уютную скамеечку под раскидистым дубом и с удовольствием позавтракала. Ее не покидало упоительное чувство свободы. Она одна в незнакомом и одновременно таком знакомом городе. Она вольна пойти куда угодно, делать, что заблагорассудится. Ее никто здесь не знает, и она не знает никого. «Я сегодня один, я человек-невидимка», — как поет Андрей Макаревич. Но сердце вдруг забилось и ухнуло куда-то вниз.
Майкл. Его имя выплыло из закоулков памяти, как всегда, неожиданно, коварно застало врасплох. Ее вечная заноза в сердце, неизбывная боль, надежно и глубоко запрятанная от самой себя. Ведь сколько лет прошло, ан нет, вот она, здесь, никуда не делась. Это его город, он живет где-то здесь, ходит по этим улицам, работает, спит, любит кого-то. Не ее. Ее он, наверное, уже забыл. А она не забыла, как ни старалась.
Только с ним она чувствовала себя настоящей женщиной. Только он был способен вознести ее к вершинам чувственности, заставить ее ходить по краю бездны и получать от этого удовольствие. Он кружил ей голову, как никто другой ни до, ни после. И они оба наслаждались этим.
Но ничего уже не исправишь. Судьба поторопилась свести их. Случись это сейчас, и все было бы иначе. Впрочем, как знать. По крайней мере у нее остались дивные воспоминания.
Она, наверное, могла бы разыскать его. Если он до сих пор живет в Лондоне, его номер должен быть в телефонной книге. Но на это уйдет слишком много времени. Одному Богу известно, сколько в Лондоне Майклов Джонсов. Нет, нет, пусть вес остается как есть. Не стоит искушать судьбу еще раз.
Однако пора. Наташа решительно поднялась и направилась к Кенсингтон-роуд. Вот и Альберт-холл, еще одно напоминание о принце Альберте. Что ни говори, а королеве Виктории удалось обессмертить своего мужа.
Общество друзей девчонок располагалось в доме 12 по Квинз-Гейт. Прелестная тихая улочка, два ряда двух-трехэтажных домов за узорчатыми чугунными решетками. Изысканные фонари по углам. Когда-то фонарщики зажигали в них газовые рожки. Теперь сюда провели электричество, но, кроме этого, ничего не изменилось. Квинз-Гейт, картинки старого Лондона. Похоже, что декорации для фильма «Моя прекрасная леди» срисовывали именно с нее.
Наташа нажала кнопку звонка. Дверь открыла маленькая старушка в кокетливом накрахмаленном фартучке. Ее отвислые морщинистые щеки и массивный, выдающийся вперед подбородок делали ее похожей на бульдога, впрочем, на очень добродушного.
— Доброе утро! — сказала Наташа. — Я хотела бы видеть миссис Нэш.
— Заходите, пожалуйста. — Старушка отступила в глубь просторного холла, освобождая Наташе дорогу. — Она сейчас спустится.
Не прошло и нескольких минут, как перед ней предстала Валери Нэш во всей красе. Ее коренастая фигура излучала энергию. Голубые глаза смотрели уверенно, твердо и не без лукавства. Темные волосы с обильной проседью были тщательно уложены. Рукава красного клетчатого платья были закатаны до локтей, что придавало еще больше решительности всей ее фигуре. Такая не потерпит беспорядка в своем заведении и будет до конца отстаивать право своих жильцов на покой и комфорт.
— Здравствуйте, миссис Нэш, я — Наташа Преображенская. Мы с вами говорили по телефону несколько дней назад.
— Как же, отлично помню. Русская девушка. Ваша комната уже ждет. Дайте-ка рассмотреть вас получше.
Наташу нисколько не возмутила ее бесцеремонность, так естественно и просто это прозвучало.
— Как видите, ни шерсть, ни клыки у русских не растут. Так что можете быть спокойны.
— Ну что вы, моя дорогая. Не стоит принимать меня за дикарку. Просто мы живем здесь одной большой семьей, и мне хочется сразу познакомиться с новыми постояльцами поближе.
Способ уж больно оригинальный, подумала Наташа, но вслух ничего не сказала. Миссис Нэш тем временем подхватила ее сумку и направилась к лестнице.
— Ваша комната на третьем этаже, под самой крышей. Чудесный вид из окна. Сегодня попозже приедет ваша соседка. Она уже три года неизменно останавливается у нас, когда приезжает в Лондон. И таких постоянных клиентов у меня много, — с гордостью заявила миссис Нэш. — Надеюсь, вам тоже понравится и мы встретимся в следующий ваш приезд.
Наташа ничего не успела ответить. Когда Валери Нэш говорила, вставить слово было просто невозможно.
— Можно подняться на лифте, но мне хотелось бы сразу показать вам, где что. Столовая и кухня в полуподвале, вот по этой лестнице до конца. Там у нас очень мило все устроено. В конце этого коридора направо прачечная. Налево, вон в той нише, телефон.
Они поднялись еще на этаж. У Наташи голова пошла кругом от обилия коридорчиков, закоулков и поворотов. Не дом, а лабиринт какой-то. Интересно, на сколько человек он рассчитан? Но она опять не успела ничего спросить.
— А вот и ваша комната. Располагайтесь. Вот здесь туалетная комната с душем. Выбирайте любую кровать. Как говорится, кто первый приехал, того первого и обслуживают. Вечерами желательно возвращаться до одиннадцати часов, тогда вам кто-нибудь откроет. А на тот случай, если задержитесь, вот ключи. Этот от комнаты, большой от входной двери, маленький от решетки. Завтрак с восьми до десяти. Чувствуйте себя как дома, дорогая. Мы все вам очень рады.
Наташа вернулась на Квинз-Гейт за полночь, не чуя под собой ног от усталости. Она почти не присела за целый день. Ноги сами несли ее вперед. Букингемский дворец, Парламент, Биг Бен, Вестминстер, Трафальгарская площадь, Национальная галерея, где она добрых полчаса простояла, ослепленная, перед «Подсолнухами» Ван Гога, Пиккадилли. Надо заставить себя сбавить темп, иначе она просто рухнет. Разум приказывал ей это, но сердце требовало — еще, еще! Как прекрасно, когда сбываются мечты.
Она протянула было руку к выключателю, но вовремя одернула себя. Соседка, наверное, давно уже спит. Неудобно будить ее. Наташа сделала несколько осторожных шагов и тут же наткнулась на стул.
Зажегся свет ночника. С кровати на нее смотрела прелестная блондинка, одного с ней возраста, может быть, чуточку старше.
— Не стесняйтесь. Зажигайте свет. Я все равно не сплю.
