А теперь даже остановить ее некому. Вздохнув, Сьюзен затушила сигарету и тут увидела Наташу. Она стояла в толпе зевак и слушала струнный дуэт. Девушка и юноша в две скрипки играли Вивальди. Воздушная, трепетная музыка взвивалась над толпой. Сьюзен видела, как светлеют лица людей, на глазах становясь добрее и мягче.
Наташа слушала их, прикрыв глаза. На губах блуждала неуловимая улыбка. А она почти не изменилась, подумала Сьюзен. Даже похорошела. Красота ее стала более зрелой и законченной. Она заметила, с каким интересом поглядывают на нее стоящие рядом мужчины.
Музыканты закончили играть. Раздались громкие аплодисменты. Наташа вздрогнула, словно пробудившись от сна, и обежала глазами площадь. Сьюзен помахала ей рукой.
— Привет! — Наташа опустилась на стул рядом с ней. — Ты слышала, как они играли? — Сьюзен кивнула. — Чудо какое! Жаль, что у меня денег в обрез. Все бы им отдала.
— Ты все такая же восторженная, — заметила Сьюзен. — Ничуть не изменилась.
— Ты тоже. — Наташа взглянула на нее. Это было, конечно, некоторое преувеличение. Сьюзен очень изменилась с тех пор, как они виделись в последний раз. Веки набрякли, в уголках глаз притаились морщинки, которые даже умело наложенный слой косметики не мог скрыть Время беспощадно к женщинам.
— Извини, что не пригласила тебя домой. Я стараюсь оттуда улизнуть при первой возможности. Подумываю даже о переезде.
Наташа сразу поняла, что она имеет в виду. Видно, даже спустя год все еще настолько полно Джеком, что ей невмоготу.
— Все в порядке. Я понимаю, — сказала она. — Мне так жаль, Сьюзен. Я…
Сьюзен замахала рукой.
— Не надо об этом. Я и так раскисла, когда ты позвонила. Сразу вспомнила, как вы танцевали тогда, в Африке. И все вновь ожило. Сколько лет прошло с тех пор? Десять, двенадцать?
— Пятнадцать.
— Так много. Господи, целая жизнь. А я и не заметила. Давай закажем что-нибудь, отметим нашу встречу. Конечно, коктейль в кокосовом орехе нам здесь не подадут, но за сухое мартини ручаюсь.
— Ты тоже все помнишь, — заметила Наташа.
— Как будто это было вчера. Бокалы негромко звякнули.
— За тебя.
— За тебя и за твой приезд. Расскажи, как ты здесь очутилась и как нашла меня?
Пока Наташа рассказывала, Сьюзен задумчиво катала по тарелке маслину.
— Здорово, что у тебя есть сын и что ты работаешь. Тебе удалось заполнить свою жизнь. Это моя большая ошибка.
— Поправимая.
— Надеюсь. Они помолчали.
— Ты помнишь Майкла Джонса? — вдруг спросила Сьюзен. От неожиданности Наташа чуть не выронила бокал.
— Д-да.
— Насколько я помню, между вами в Нигерии начиналось что-то красивое.
Красивое. Начиналось. Она даже не знает, насколько она права, в смятении подумала Наташа. Рука ее еле заметно задрожала.
— Он звонит мне иногда, — ничего не замечая, сказала Сьюзен.
— Он… в Лондоне?
— Насколько я знаю, сейчас да. Он много ездит. Никогда не знаешь, когда объявится.
— Чем он занимается? — как можно более небрежно спросила Наташа.
— О-о, это целая история. — Сьюзен даже оживилась. — После ухода из «ЭНКО» он долго работал в Чили и Аргентине. Строил какие-то крупные заводы. И видно, неплохо строил, потому что теперь он владелец крупной строительной компании. Никак не могу запомнить ее название. Большими деньгами ворочает. И что самое интересное, до сих пор не женат. Ума не приложу, как это ни одна кошечка его не окрутила. Уж больно лакомый кусочек. Хочешь, дам тебе его телефон?
Наташа промычала что-то нечленораздельное. Язык так и прилип к гортани, голосовые связки не слушались. Неужели все действительно так просто, наберешь номер и услышишь его голос?
— Ну так как? Будешь ему звонить?
— Может быть.
Майкл переложил трубку в левую руку, подписал оставшиеся письма и кивнул секретарше. Она быстро собрала их в папку и вышла.
— Так что, ты говоришь, у тебя за идея, Брайс?
— Может, съездим на выходные в Брайтон? Сыграем в гольф, искупаемся. Лошади уже застоялись. Проветримся, смоем с себя городскую пыль, а?
— Пожалуй. А много нас там будет на этот раз?
Брайтонский дом Трентонов в сезон всегда напоминал потревоженный улей. Миллионы старшего Трентона, отца Брайса, владельца издательского дома «Трентон-хаус», были хорошей приманкой. Равно как и красота его дочери Лоры. Искатели легких денег слетались туда, как мухи на мед.
— Только Мы, Биби и Лора.
Какой миленький семейный квартет, усмехнулся про себя Майкл. Биби, Барбара Трентон, была женой Брайса.
— Что так скромно?
— Родители вчера укатили в Довиль. А без маман, сам знаешь, приемы закатывать некому.
У Брайса была забавная привычка пересыпать свою речь французскими словечками.
— Лора что-то дуется на тебя в последнее время. Сэ дроль[18], Майк. Между вами что-то произошло, о чем я не знаю?
— Ничего нового.
Кроме того, что мисс Трентон, кажется, твердо решила стать миссис Джонс, закончил про себя Майкл. При этом ее нисколько не волновала смена звучной фамилии Трентон на простенькую Джонс. Вот уж воистину не фамилия красит человека.
Избалованная, обворожительная Лора привыкла ко всеобщему восхищению и поклонению. Находящиеся от нее в радиусе километра мужчины просто не имели права сохранять в неприкосновенности свой рассудок. Вежливое безразличие Майкла сначала вывело ее из себя, а потом заинтересовало. Она сама дала ему понять, что не прочь познакомиться поближе. Их несколько раз видели вместе, вполне достаточно, чтобы поползли слухи и догадки.
И не то чтобы она оставила его равнодушным. Для этого нужно было быть камнем. Но он настолько привык к легким и необременительным отношениям с женщинами, что был просто не готов к чему-то более серьезному. Хотя пора бы, ведь не мальчик уже.
Вся беда в том, что не хватает главного, со вздохом подумал Майкл. Той самой волшебной искорки, которая озаряет все вокруг, тревожит и не дает спать по ночам. Это случилось с ним лишь один раз в жизни. Эль амор. Любовь.
А впрочем, может, без нее и спокойнее. Ему по крайней мере она ничего хорошего не принесла.
— Решено, Брайс. Увидимся в пятницу.
Майкл положил трубку. Телефон тут же зазвонил снова. Кто на этот раз? Номер его прямого телефона был известен лишь немногим самым близким людям.
— Майкл?
— Да.
— Майкл, это я, Наташа.
Во внезапно наступившей тишине он услышал ее легкое дыхание. Не может быть, этого просто не может быть!
— Майкл? Ты здесь?
— Да, да. Я слушаю.
— Я… Сьюзен Мартин дала мне твой телефон, и я подумала… Голос ее неожиданно пресекся. Просто растаял в трубке и все. Майкл сжал трубку так сильно, что побелели костяшки пальцев.
