погибнет, став марионеткой императора. Нам нужно сделать всё, чтобы защитить храм.
— Можете на меня положиться, — сказала Мике немного дрогнувшим голосом.
Тэя кивнула, затем подняла с пола посох верховной жрицы. Использовав немного силы голоса, всё ещё разлитой в помещении, она пропустила её сквозь посох. Пространство вокруг недовольно задрожало и заворочалось.
— Всем жрицам и послушницам, — произнесла Тэя, чувствуя, как сила волнами разбегается от неё. — В храме мятеж, поэтому приказываю всем оставаться в спальнях до особого распоряжения. Ответственным за порядок на этажах проверить, чтобы никто не покидал своих комнат, и запереть все входы и выходы.
Отпустив силу, Тэя прислонила посох к стене и на секунду прислушалась.
— Мике, проследи, чтобы двери храма оставались закрытыми. Никого не впускать и не выпускать, кроме Геры, Рены и Дейри. Как только они появятся, сразу отправь ко мне.
Тэя бросила взгляд на разгром в комнате, проигнорировав тела старших жриц, и решительно вышла в коридор. Начало было положено, и оставалось идти только вперёд. Старейшины и благородные семьи дами, живущие в столице или в их родном городе на севере, будут в ярости. Для начала следовало найти Дорну, чтобы не сидела в подвале, а помогала.
— Надеюсь, у вас всё в порядке, — сказала она, имея в виду не только Василия, но и Геру.
Примерно то же самое время, мужская часть храма, зал старейшин
— И что, этот символ работает как пятая молитва? — с удивлением спросила Гера.
— Нет, — Рена покачала головой. — Он не заглушает силу голоса, а позволяет забрать её. То есть я не дам тебе возможности собрать достаточно силы, чтобы зажечь большое пламя.
— Я могу говорить очень быстро, если надо, — сказала Гера, использовав совсем немного силы, чтобы пространство вокруг дрогнуло, но, к большому удивлению женщины, оно почти сразу успокоилось.
— А я не буду брать эту силу по частям. Это сложно объяснить, но чем больше ты будешь говорить, тем больше я заберу. Тебе не хватит контроля, чтобы разделить силу голоса на части.
— Этот любопытный символ, насколько он большой?
— В мою ладонь, — Рена продемонстрировала ладонь, слегка раскрыв пальцы. — Где-то так.
— Большой, — Гера огорчённо покачала головой. — Но место ещё есть…
Женщины прервались, так как пожилой мужчина, привязанный к стулу, замычал, пытаясь что-то сказать. Как и все мужчины, он не был сильным, хотя имел могущественные символы на спине. Вот только в присутствии Рены он не смог ничего сделать и так испугался, что сдался без сражения.
— Сиди уже смирно, — отмахнулась Гера. — Мы услышали всё, что ты хотел нам сказать. Всей правды от тебя не дождёшься, поэтому просто помолчи.
— Уверена, что всё случится сегодня? — спросила Рена.
— Ты же сама слышала, что говорил этот выживший из ума старик, — Гера с трудом подавила желание подойти к нему и хорошенько стукнуть.
Женщины одновременно повернулись к окну, выходящему на главное строение храма, откуда потянуло отголоском силы.
— Госпожа Тэя сердится на кого-то, — сказала Рена с тревогой в голосе.
— Выходит, что старик Орфа не врал нам и действительно задумал устроить раскол храма. Что ты мычишь? Хочешь дать своему маленькому мятежу другое название?
Дверь в небольшой зал для совещаний старейшин распахнулась с такой силой, что едва не вылетела, повиснув на одной петле и сильно перекосившись. Секундой позже в помещение вошла старшая жрица Найра, держа в руках слегка изогнутый меч с лезвием из голубоватого металла. Гарда меча была обильно украшена золотом и драгоценными камнями, как и сама рукоять. Следом вошла её сестра, держа в руке серебряный амулет на длинной цепочке.
Гера даже ничего не успела сказать, как что-то с силой ударило её, отбрасывая на несколько шагов. Комната резко наполнилась силой, а пространство вокруг вздрогнуло и загудело, как медный котелок, по которому ударили молотом. Упав и сбив по пути несколько стульев, женщина врезалась в стену. Понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Где-то мелькнула мысль, что это слишком долго и, застав врасплох, старшие жрицы добьют её одним ударом. Она могла бы использовать огненную силу, чтобы превратить комнату в большую топку, но побоялась задеть Рену. Послышались ещё один удар и грохот разбивающегося вдребезги стола, затем всё внезапно затихло.
Рывком сев, Гера едва не упала обратно, так как голова закружилась.
— Не говори ничего, — послышался голос Рены. — Не нужно устраивать пожар.
Гера с большим трудом поднялась и схватилась за бок, так как глубокий вдох отдал резкой болью в рёбрах. Посмотрев в сторону двери, она увидела окровавленные тела старших жриц, лежащих в неестественных позах. А ещё она заметила опрокинутый стул, к которому был привязан старейшина Орфа. Удар, отбросивший Геру, свернул ему челюсть и сломал шею.
— Всегда знала, что эта семейка сумасшедшая, — сказала Гера. — Ты их?..
— Да, — Рена кивнула, хмуря брови.
— Что это у них было? — Гера прошла к телам, глядя на них уже равнодушно, а ведь когда-то она ненавидела этих старух за то, что они громче всех кричали о её наказании. Подняв меч и амулет, Гера продемонстрировала их подруге. — Говорят, в хранилище императора есть артефакты, защищающие от огня. Если это они, то быстро же мятежницы с ним договорились.
— Слушай, — Рена подошла к ней. — У тебя совсем не осталось свободного места на спине?
— Полторы ладони, — спокойно ответила Гера, разглядывая артефакты. — Василий говорил, что ещё один, максимум два символа сможет нанести. Надо успокоить мужчин и найти кого-нибудь, чтобы прибрался здесь.
— Если будет выбор, какой символ нанести на оставшееся место, попроси у Василия «кровавый цветок». Отсюда до Северного Брейма четыре дня пути. У нас мало времени, чтобы подготовиться, пока новости доберутся туда и вернутся с семьями старших жриц.
— Вряд ли они сразу побегут в Хуму, — не согласилась Гера. — Им нужно будет поспорить друг с другом пару дней и подготовиться к долгому путешествию. К тому же, зная их, у меня нет уверенности, что они побегут на тебя с кулаками, а не попытаются для начала договориться. Но ты права, нам нужно подготовиться и как следует их встретить. Будь уверена, своими жизнями они дорожат и будут трястись от страха, думая, кого послать в столицу, чтобы успокоить госпожу Тэю.
