сене с Пушистиком, и на том спасибо!» — подумала, глядя в безмятежные глаза супруга.
— С кем нас спутали — то? — не отводя взгляда от Итана, задала волнующий со вчерашнего дня вопрос.
— О! С очень интересными личностями, — неожиданно воскликнул Вал. — Элай нас уже просветил. Разрешите представиться! — он дурашливо поклонился. — Властелины темной и белой магии, великие мастера призыва всего сущего, магистры Суфтамского ордена чернокнижников и белоподольников братья Дашинуки, Сварун и Васрун! Я, как выяснилось, Васрун. Вот же имечко, — плечи Валентайна мелко затряслись от смеха. — А ты… Не смейся, не смейся! Сейчас узнаешь, кто ты! — увидев мою улыбку, он озорно подмигнул и, прокашлявшись, торжественно сказал: — О супруга Сваруна, ясноокая и многотерпеливая повелительница дня и ночи, богом Ярило помазанная, потомственная черная ведьма — целительница Джидусяндра Забулдыжная, смилуйся, не гневайся! — смотря на меня абсолютно лживым взглядом, Валентайн сложил ладошки в молитвенном жесте.
— Мд — а–а — а, — протянула я, с улыбкой глядя на дурачащегося друга. — Вот фантазия — то у них… Думаешь, шарлатаны? — вопросительно посмотрела на спокойного Итана.
— Однозначно, — хмыкнул Повелитель. — Похоже, с управлением магиями на Соли сильные проблемы. Сама же вчера слышала, как Элай говорил, что только шарлатаны к ним и приезжали. Без сомнений — эта троица не исключение, — усмехнувшись, он внезапно полуобернулся и на секунду замер. — Элай возвращается, — еще не видя хозяина, сообщил абсолютно уверенно. — Вася, прячься!
Сердито фыркнув, съякс шустро зарылся в стог.
Хлюпая тяжелыми башмаками по лужам, одетый во вчерашний непромокаемый плащ Элай торопливо зашел под навес. Увидев меня, почтительно поклонился.
— Как изволили почивать? Вы не в обиде, — абсолютно неожиданно поинтересовался староста, — что вчера я не обращался к вам полным именем, не выказал, так сказать, должного почтения? — пожевав губами, Элай встретился со мной взглядом и начал медленно говорить: — Прошу простить меня, ясноокая, многотерпеливая, повелительница дня и ночи, богом Ярило помазанная, потомственная черная ведьма — целительница…
— Стоп! — гаркнула я, прерывая поток красноречия старосты. — Я не обиделась. И простого обращения «целительница» вполне достаточно.
— Как изволите, — с видимым облегчением сказал Элай. — Жинке я дал наказ вам не докучать да завтраком накормить. Она уже все приготовила. — Посмотрев на Итана, добавил: — Я принес, как просили.
Не понимая о чем речь, я переводила взгляд с мужа на друга. Нацепив маску невозмутимости, Вал взял из рук старосты свернутую в трубочку плотную ткань и торжественно сунул мне.
— Вася объяснит, — тихонько сказал друг.
Переминаясь с ноги на ногу, староста нетерпеливо посмотрел на мужа с Валом.
— Идите. Я вас догоню, — приказал Итан.
Мгновенно послушавшись, Вал с Элаем вышли из — под навеса под моросящий дождь. Бодрой походкой они направились к условному выходу со двора. Традиционные заборы с калитками и воротами в этой деревне просто — напросто отсутствовали.
— Над кухней я еще вчера защиту поставил, — приобняв, негромко произнес супруг. — Опасности от хозяев нет, но не скажу того же о деревенских. Ты не рискуй, не выходи понапрасну.
— Угу, — задумчиво пробормотала я. — Ты мне лучше посоветуй, что с дочерью хозяев делать. Не просили еще, но уверена — попросят. Как ее лечить?
— Никак, — беспечно отозвался Итан. — Малыш, я очень тебя прошу, никаких самопожертвований! — он требовательно взглянул мне в глаза. — Если попросят — посмотри. А отказ в лечении обоснуй беременностью, это не будет ложью. Договорились?
Грустно усмехнувшись, опустила взгляд.
— Ты отдыхай сегодня, — Итан заботливо убрал с моего лица прядь волос. — Завтра снова в путь, — коротко чмокнув меня куда — то в глаз, он резко развернулся и пошел следом за удаляющимися Валом и Элаем.
— Не будет ложью… Но зато будет отказом, — прошептала я, провожая взглядом фигуру мужа. — Если там и вправду что — то серьезное… Я же себе просто не прощу, что прошла мимо!
— Давай вот без всего этого! — неожиданно заявил Васенька.
Запоздало вспомнив о том, что не одна, быстро повернулась. Выбравшись из укрытия, съякс ловко выдернул у меня из рук свернутую ткань. Деловито накидав на землю сена, раскрутил на нем по виду крепкий мешок. Затем, разложив ровными рядочками несколько разномастных веревок, запустил лапки в свою меховую сумку.
Я с интересом наблюдала за Васей. И зачем это все?
С величайшей осторожностью вытащив бесценное яйцо, Василий принялся сосредоточенно запихивать его в мешок. Управившись с крайне ответственным делом, тщательно завязал тесемочки на горловине. Чуть отпрыгнув назад, внимательно посмотрел на свою драгоценность и, убедившись, что все в порядке… изменил облик!
— Еще ничего неизвестно, а уже страдаешь! Лучше помоги, — потребовала привычная черная зверюга, не отводя взора от яйца. — Положи его на меня, — нервно пояснил Вася. — Только осторожно! И веревкой привяжи покрепче. Да не так! За углы! — невообразимо вывернув шею, он тревожно проследил за моими действиями.
Под нескончаемые причитания Василия, я наконец — то крепко — накрепко привязала к его спине драгоценную ношу.
— Теперь идем в кухню, — устало пробормотал переволновавшийся съякс и неожиданно добавил: — Никаких нервов на тебя не хватит!
— Нормально так! — недоуменно хмыкнула я. — Он, значит, над яйцом трясется, а на меня нервов не хватает!
Раздраженно махнув хвостом, Вася черной тенью выскользнул под все так же моросящий дождь. Обреченно вздохнув, я вновь закуталась в кофту и, не мешкая, пошла следом.
* * *
Войдя на кухню, с удивлением обнаружила… завтрак! Заботливо прикрытые светлой тканью тарелки чинно дожидались меня на квадратном деревянном столике, притулившемся около кровати. Шустрая у нас хозяйка, однако.
Приподняв ткань, с небольшим опасением принюхалась к содержимому тарелок.
— С каких пор такой подозрительной привередой стала? — недовольно пробурчал Вася. — Не отравят, и пахнет вкусно. Вы — то вчера живы остались, хоть и долго пировали. А я всю ночь слушал, как живот урчал, — опустив морду, пожаловался на судьбу — злодейку съякс.
Ой, про Васю я вчера и забыла!
Наконец — то поняв, почему Васенька с утра такой хмурый да раздражительный, я быстренько поставила самую большую тарелку на пол. Слушая, с каким удовольствием съякс уплетает ее содержимое, без особого аппетита съела булочку. Покончив с завтраком и убрав с пола тарелку, подставила к маленькому окошку скромненький стульчик, подложила к спинке мягкую подушечку и, оглядев свое творение, уселась.
Делать пока было нечего, а ждать возвращения мужчин предстояло непонятно сколько. Несказанно удивив, Вася, проигнорировав кровать, улегся на матрас, который хозяева вчера положили на пол для Вала. Вытянув перед собой лапы, сытый и теперь довольный жизнью Васенька задремал.
Время незаметно шло. Слушая тишину, я смотрела на огонь в печи. С улыбкой поглядывая на
