Феодосий I не только умножил потенциал Константинополя как участника международного рынка, но и приложил руку к тому, как складывалась духовная жизнь миллиардов людей по всему свету. В ходе собора, созванного в 381 г., всего через год после окончательного вступления императора в город, были внесены поправки в Никейский Символ веры, утвержденный в императорском дворце в Никее в 325 г.{253}. В том, что вопрос веры стал догмой, обязательным религиозным требованием, был политический аспект.
Первый Константинопольский собор проходил с весны до июля 381 г. в церкви Святого Мира, на самой вершине холма, в древнем византийском акрополе. Хотя задним числом его официально стали именовать Вселенским собором, тогда участники называли это собрание просто «священный съезд епископов из разных областей в Константинополе». Цель его, однозначно, состояла в том, чтобы слить воедино все господствующие догмы и принципы и объединить империю.
Раскопки пристани Феодосия начались в 2004 г. К 2016 г. было найдено 37 кораблей. Некоторые относятся к IV в. н. э. И суда, и их груз прекрасно сохранились
Феодосий, похоже, решил обратиться к религиозным корням своей родины, Испании, где Бог Отец, Бог Сын и Святой Дух считались равно могущественными и великими и где божественная сущность Христа не подвергалась никакому сомнению или обсуждению. А это весьма кстати, когда ты – представитель Бога на Земле. Каковы бы ни были источники этих новых догм и принципов, политическими или духовными, их можно рассматривать как способ создания позиции «мы» и «они» для обособления благочестивых жителей Нового Рима от всех прочих варваров за его пределами.
Однако в церкви Святого Мира все было не так уж безоблачно. Пишут, что присутствующие
Каркать начали, ворон подобно стае, вдруг нагрянувшей. Смутьянов юных свора, шайка дикая, Неистовая буря, пыль несущая. Никто из тех, кто в страхе божьем жить привык, С такими бы и вовсе говорить не стал. Они – что рой осиный растревоженный, Который вдруг бросается в лицо тебе{254}.
На этом соборе, в церкви, где сейчас помещается концертный зал, и обсуждалась формулировка Никео-Константинопольского Символа веры, текст которого повторяют во всех христианских церквях по всему миру.
На этом-то соборе Константинополь и был впервые назван Новым Римом в тексте официального документа{255}.
При Феодосии также – одним махом – попал под запрет ряд самых укоренившихся греко-римских традиций. В 381 г. низринули Великую Богиню (Кибелу у греков, а у римлян – Magna Mater): поклоняться ей запрещалось, а храмы были закрыты. И это еще не все. Согласно эдиктам Феодосия 391–392 гг. язычество признавалось занятием темным, курить ладан запрещалось, а за индивидуальные и публичные жертвоприношения полагался арест. В 393 г. запретили проведение языческих ритуалов в Олимпии (хотя, судя по данным археологического анализа, игры все-таки проводились). Феодосий распустил весталок в Риме, а римские народные религиозные праздники объявил рабочими днями. Огромные храмы Сераписа в Александрии и Аполлона в Дельфах сровняли с землей.
Возможно, такие радикальные меры принимались из соображений истинного благочестия или в приступе мании величия, а быть может, по долгу правителя – готы все чаще докучали, нанося разрозненные удары по константинопольским землям.
Порой Феодосий I боролся с этой угрозой, привлекая готов на ключевые места в отдельных звеньях императорского аппарата. В стратегически важных городах, например в Фессалониках, он учредил гарнизоны готов. Но тут возникало затруднение.
Фессалоники – это город, где кипели страсти. В эпоху поздней Античности колесницы и колесничие все еще пользовались столь же бешеной популярностью, как и в Древнем Риме. В Фессалониках находился один из крупнейших ипподромов в стране. В 390 г., в ходе восстания после ареста известного колесничего за проявления гомосексуализма, убили начальника готского гарнизона Батерика. После убийства его истерзанное тело протащили по улицам Фессалоников.
Феодосий в гневе жестоко подавил этот народный бунт. Согласно некоторым источникам, неподалеку от императорского дворца в Фессалониках, развалины которого сохранились до сих пор, за один день было убито, «подчистую вырезано», 7000 человек. На устах у всех правоверных теперь была новая мантра – Никейский Символ веры: «восшедшего на небеса и грядущего судить живых и мертвых». Задумайтесь на минутку, сколько же страсти, надежды и отчаяния (в том числе и тех правоверных, что погибли на ипподроме в этом городе, который прозвали Symvasilevousa, т. е. «второй после Константинополя правящей столицей») пронесено в этих словах через многие столетия.
Сейчас полям смерти в Салониках уже не угрожает упадок и разорение, нынешний мэр города дальновидно соорудил на их месте симпатичный променад: дети играют в догонялки, взрослые – в мяч, над площадкой развевается огромный самодельный плакат с политическим лозунгом «OXI» («НЕТ» – горячий ответ на просьбу Евросоюза ввести жесткие ограничения бюджета в Греции).
После воинственного ответа Феодосия на этот протест Амвросий, епископ Медиоланский, тот, что крестил Блаженного Августина и потому занявший важнейшее место в средневековой истории, отлучил императора Восточной Римской империи от церкви. Руки Феодосия были в крови, и Амвросий отказывался возвращать его в лоно церкви, пока тот не исполнит многомесячную епитимью.
У нас нет прямых свидетельств – спешных циркуляров, бескомпромиссных посланий или сведений о темных ночах, что эта мятущаяся душа, возможно, провела в императорском дворце в Константинополе, – однако едва ли случайность, что вскоре императорским законоположением было установлено, что указы императора будут вступать в силу только через тридцать дней. Через несколько недель после встречи с Амвросием на Рождество Феодосий издал новые законы. Возможно, именно коренная переоценка ценностей после кровопролития в Фессалониках побудила императора тогда, в 392 г., принять тот самый драконовский закон о запрете язычества, который перевернет жизнь в эпоху поздней Античности и Средневековья.
Благочестие Феодосия привело к немедленным, совокупным и – для многих – ужасающим последствиям. Приверженцев арианства изгоняли из церквей «со скандалом». Каждый день повседневные ритуалы подвергались шельмованию. Например, стало затруднительно «подвязывать священные ленты (полоски ткани) на деревья, возводить жертвенники из дерна»{256}. Языческие практики
