– В таком случае, – мрачно продолжала Леона, – мы должны учесть, что многие инвесторы, вошедшие в проект капиталовложений моего дяди, тоже будут там.
– Ах вот в чем дело! – Таддеус немного расслабился. Выясняется, что ее беспокоит вовсе не то, что он составит ей компанию. Нет, она опасается, что в ней узнают племянницу Пайпвелла. С этим он справится.
– Должен тебя заверить, что тебе не о чем тревожиться, – сказал Таддеус.
– Ты с ума сошел? Два года назад я работала со всеми этими людьми – читала для них кристаллы. Меня узнают, кто-нибудь вызовет полицию. Подумай о собственной репутации, если моя не волнует тебя. Леди Милден сказала, что ты – один из Джонсов.
– Да, по материнской линии.
– Я уверена, что твоя семья будет в ужасе, если ваша фамилия будет упомянута в прессе рядом с моей.
Таддеус рассмеялся.
– Этого мало для того, чтобы привести мою семью в ужас, – уверенно произнес он.
– Таддеус, я говорю совершенно серьезно.
– Ты же сама говорила мне, что, работая с дядей, всегда была осторожна, носила густую вуаль, устраивала консультации в полутемных комнатах.
– Дядя Эдвард всегда говорил мне, что люди предпочитают все таинственное.
– Да, возможно, это верно, но я подозреваю, что он советовал тебе носить вдовье платье и вуаль как раз на тот случай, если произойдет что-то непредвиденное. Такой маскарад должен был защитить тебя, – сказал Уэр.
Леона заморгала, она явно не ожидала от него таких слов.
– Мне это никогда и в голову не приходило, – призналась она.
– Это понятно, потому что твой дядя никогда не говорил о том, что его совет скрыть твою внешность носит чисто практический характер.
Леона вздохнула.
– Полагаю, что-то в твоих словах есть – пожалуй, он должен был кое-что предвидеть, – согласилась она.
– Ни один из инвесторов твоего лица не видел, не так ли?
– Верно.
Таддеус развел руками.
– В таком случае нет причины беспокоиться о том, что кто-то узнает тебя на балу. Честно говоря, я сомневаюсь в том, что возникли бы какие-то проблемы, даже если бы твои клиенты видели твое лицо на консультации.
– Как ты можешь говорить такое? – Она была в замешательстве.
Таддеус улыбнулся.
– Люди видят то, что хотят видеть, – вымолвил он. – Тебя бы не узнали по той простой причине, что никому и в голову не пришло бы, что у племянницы Пайпвелла хватит духу появиться на первом Весеннем балу под руку с племянником одной из его самых главных жертв.
– Что?!
– Ты помнишь лорда Треноуэта? Того самого джентльмена, который первым заподозрил Пайпвелла и поднял тревогу, которая и привела к скандалу?
– Святой Господь! Это твой дядя?
– Со стороны матери, – пояснил Таддеус.
– Боже мой! – Покачнувшись, Леона забилась в уголок дивана. – Мой дядя лишил Треноуэта нескольких тысяч фунтов стерлингов.
– Пользуясь позитивным мышлением, которое, как мне тут недавно сказали, является самым лучшим руководством к действию, можно убедить себя, что дядя без проблем пережил эту потерю. Мой дядюшка – состоятельный человек. Пайпвелл задел его честь серьезнее, чем банковский счет.
Леона закрыла лицо руками.
– Не знаю, что и сказать, – прошептала она.
– Скажи, что позволишь мне сопровождать тебя на Весенний бал.
Леона медленно подняла голову, ее глаза прищурились.
– А почему тебе так хочется, чтобы я пошла на бал? – поинтересовалась она с подозрением.
Наклонившись вперед, Уэр сложил руки на столе.
– Признаюсь тебе, что когда тетушка утром предложила мне это, для меня ее предложение… заманчивым не показалось, – проговорил он. – Но с тех пор мое мнение изменилось.
– Почему?
– Потому что этот поход может помочь нам в поисках камня утренней зари.
Несколько мгновений у Леоны был такой вид, словно ее поразила молния.
– Таддеус! – Вскочив с дивана, она бросилась к столу, оперлась руками о столешницу и наклонилась к Уэру, ее взор пылал от возбуждения. – Бал входит в часть твоего плана по поиску кристалла?! Каким образом?
Таддеус вновь откинулся на спинку стула, наслаждаясь эффектом, который его слова произвели на ее ауру, подействовать на которую было не так-то просто. Это возбудило его настолько, что он даже описать бы не смог.
– Я только что разговаривал с Калебом, а это человек, способный найти порядок в полном хаосе. Правда, кое-кто говорит, что он делает это случайно, однако именно в этом состоит его дарование, талант.
– Да, да, продолжай!
– В последние дни он много работал, занимался исследованиями, – рассказывал Таддеус. – Тебе известно, что за последние двести лет камень много раз менял хозяев. Так вот: по словам Калеба, это не случайность, а закономерность, правило.
– Какое еще правило?
– Прежде всего, каждый из тех, кто в свое время владел камнем, имел связь с обществом «Аркейн», – объяснил Таддеус.
– Конечно, – пожала плечами Леона. – Но ни один человек из тех, кому история кристалла неизвестна, не мог бы узнать эту легенду.
– Правильно. Вдобавок к этому все те, кто охотился за камнем утренней зари в прошлом, были фанатичными коллекционерами.
– Или членами моей семьи, – осторожно добавила Леона.
Уэр наклонил голову.
– Или членами твоей семьи, – повторил он. – Смысл в том, что все они в основном действовали по собственной инициативе. Но на этот раз Калеб почувствовал, что ситуация другая.
Выражение лица Леоны изменилось – похоже, она начинала понимать его.
– Потому что так много людей умерло?
– Отчасти да, – кивнул Таддеус. – Но еще и потому, что до сих пор Делбридж ни разу не прибегал к убийству для того, чтобы приобрести желанный предмет.
– Так вы, во всяком случае, считаете, – добавила Леона.
– Да, так мы считаем, – согласился Таддеус. – Но сейчас нам известно, что Делбридж готов убивать ради кристалла – и это несмотря на то, что он не знает, как им пользоваться.
– Значит, вопрос в том, почему он рвется завладеть кристаллом, да?
– Именно так. И Калеб считает, что на карту поставлено что-то более важное. Он считает, что дело о камне утренней зари каким-то образом связано с попыткой выкрасть самую мрачную тайну Общества – формулу, разработанную Силвестером Джонсом.
– Понятно.
– До сих пор эликсир был всего лишь легендой, но несколько месяцев назад могилу Силвестера раскапывали, и внутри была обнаружена эта формула.
– Боже правый! – прошептала с благоговейным страхом Леона. – Я и представить себе этого не могла.
Внезапно Таддеус почувствовал, что волосы у него на затылке зашевелились. Хлопнув ладонями по подлокотникам стула, он рывком встал и подошел к окну, чтобы посмотреть на оранжерею.
