Ей стало страшно. Запахнув полы халата, она схватилась рукой за перила и стала быстро спускаться. Таддеус уже ждал ее, стоя в тени у лестницы.
– Мне следовало догадаться, что я не смогу выскользнуть из дома, не привлекая внимание собаки и соответственно твое, – сказал он.
– Куда ты идешь в столь поздний час? – спросила она, останавливаясь на нижней ступеньке. – С кем ты разговаривал в саду? Я имею в виду человека с фонарем, – пояснила Леона.
– Ты видела Пайна? – Улыбнувшись, Таддеус провел костяшками пальцев по ее щеке. – Должно быть, ты спала еще более чутко, чем я.
– Таддеус, прошу тебя, скажи, что тут происходит?
Его рука упала.
– У меня нет времени что-то объяснять, – ответил он. – Но обещаю, что утром расскажу тебе все.
Леона видела, что настроен он весьма решительно, и к тому же Таддеус явно торопился. Похоже, ничто его не остановит.
– Я могла бы пойти с тобой, – быстро сказала она.
Сначала ее слова удивили его. Потом он криво улыбнулся.
– Да, могла бы, – кивнул Таддеус. – Но не пойдешь.
– В таком случае возьми с собой Фога.
– Его работа – охранять тебя. Обо мне не беспокойся, моя дорогая. Я не раз имел дело с подобными делами.
– Это имеет какое-то отношение к твоей работе следователя? – поинтересовалась Леона.
– Да.
Наклонившись вперед, Таддеус властно поцеловал ее, словно она принадлежала ему и своим поцелуем он хотел лишь напомнить ей об этом.
Через мгновение Таддеус исчез в ночи, тихо прикрыв за собой дверь.
Глава 28
Его настоящее имя было Фокскрофт, но все звали его Рыжим так давно, что он уже сомневался в том, помнит ли кто-либо, кроме его матери, как его зовут на самом деле. Он был крепок, рыжеволос и хитер. С самого рождения он прошел жестокую школу выживания на городских улицах. У него были развитые инстинкты. Едва познакомившись с человеком, который поджидал его сейчас в переулке, Рыжий почувствовал, что этот тип опасен.
Прийти к такому выводу было совсем нетрудно. Любой джентльмен, не побоявшийся назначить встречу в темном переулке в этой части города, мог быть или очень опасен, или чрезвычайно глуп. После их первой встречи, которая произошла года два назад, Рыжий быстро понял, что дураком его наниматель не был. Так что оставался первый вариант.
Замедлив шаг в круге слабого света, отбрасываемого уличным фонарем, Рыжий вгляделся в узкий переулок. Ему показалось, что он ощущает чье-то присутствие там, однако уверенности в этом не было.
– Вы здесь, сэр? – осторожно спросил он.
– Да, Рыжий, я здесь, – послышалось в ответ. – Я получил твое послание. У тебя есть новости?
Низкий и зловещий, этот голос всегда навевал на Рыжего воспоминания о громе, сообщающем о приближающейся грозе. Рыжий никогда не видел его лица и не смог бы описать его. Не было ему известно и его имя. Но ночами на улицах его называли Призраком.
Временами, думая об этом, Рыжий покрывался ледяным потом, ведь такое прозвище могло означать, что он работает на мертвеца. Однако в одном сомнений не было: если этот человек и был мертвецом, то платил он весьма щедро, так что на полученные от него деньги Рыжий мог целых шесть месяцев жить и питаться дома.
– Да, сэр, – ответил он. Выйдя из безопасного светового круга, он приблизился к входу в переулок. – В таверне говорят, что этим вечером умерла еще какая-то девушка, а одна пропала прошлой ночью.
Несколько мгновений Призрак молчал. Молчание затянулось настолько долго, что Рыжий уже начал спрашивать себя, не растворился ли дух в ночной тьме.
– Как зовут этих девушек, и где они жили? – наконец спросил Призрак.
– Имя той, что умерла, – Белла Ньюпорт, – ответил Рыжий. – Говорят, труп все еще там, где Полуночный монстр оставил его, – в подвале под ее комнатой на Долтон-стрит. Нашедший его человек боялся звать полицию, так как опасался, что его обвинят в убийстве. Горло ей перерезали – как и другим.
– А другая девушка? Та, что пропала? Ее как звали?
– Энни Спенс, – ответил Рыжий. – Она работает на улице напротив «Сокола». Владелец таверны утверждает, что она весь вечер простояла напротив заведения под уличным фонарем. Правда, она так и не привела к себе клиента. Хозяин таверны жаловался, что у нее дела в последнее время пошли неважно, как и у него. Он рано закрылся и вышел на улицу, чтобы проведать ее. Но ее там уже не было. Он очень о ней тревожится. Говорит, что не в ее правилах уходить куда-то с клиентом.
– А кто-нибудь видел, чтобы одна из этих девушек разговаривала на улице с мужчиной? – поинтересовался Призрак.
– О Белле Ньюпорт ничего сказать не могу, – ответил Рыжий. – Но владелец таверны говорил мне, что Энни хвалилась, будто какой-то джентльмен целых два дня за ней наблюдает. Он показался ей очень элегантным, только, по ее мнению, он робел, когда надо было познакомиться с девушкой.
– Спасибо тебе, Рыжий.
Тут из туманной мглы выехал экипаж и прокатил мимо Рыжего. Он сосредоточил все свое внимание на погруженном во тьму переулке. Ему показалось, что он различил какое-то движение теней, но уверен в этом он не был. Стук колес и цокот копыт заглушили бы любые шаги, если, конечно, эти шаги вообще были бы.
К тому времени, когда экипаж был вновь поглощен туманной мглой, Рыжий был уверен, что остался один. Он медленно пошел вперед. Как обычно, конверт лежал на каменной мостовой. В нем наверняка деньги, которых хватит на то, чтобы купить жене новую шляпку. Бесси будет в ужасе. Она не одобряла его новой работы в качестве помощника Призрака, однако неожиданным деньгам радовалась.
Сунув пухлый конверт во внутренний карман, Рыжий поспешил домой. И, попивая дома чай у камина, он сумеет убедить себя, что работает не на мертвеца.
Возле темного убогого здания не было констебля, да и толпа на улице напротив него не собралась. Похоже, об убийстве Беллы Ньюпорт пока не сообщили в полицию, однако, учитывая, что слухи о ее смерти уже распространялись в преступном мире, власти скоро прознают о нем. Таддеус знал, что времени у него совсем мало.
Он внимательно прислушался, напрягая все свои чувства, чтобы убедиться, что, кроме него, на улице никого нет. Он никого не увидел и ничего не услышал. Никаких потоков энергии вокруг него – во всяком случае, таких, которые он бы мог ощутить.
Удовлетворенный, он вышел из укрытого тенью каменного дверного проема, взялся за железные перила и спрыгнул в подвальный этаж старого дома. В проникавшем сюда свете уличного фонаря Таддеус разглядел какие-то обломки и увядшие листья, занесенные с улицы ветром.
Тут он услышал какой-то тихий шорох. Через мгновение две крысы, явно раздраженные тем, что кто-то прервал их пиршество, бросились вверх по лестнице и исчезли под нижним краем перил.
