И, конечно же, такой замечательный человек не мог не разглядеть принца царствующей Семьи, в каком бы неподобающем ему месте тот не находился.
— Ваше высочество! Господа! — он довольно ловко слез с пони и поклонами поприветствовал компанию друзей, кучкой стоящих у самого склона. — Какое чудесное утро! Как хорошо, что я вас встретил, а то меня совсем совесть замучила! — провозгласил он. — Хочу принести свои извинения за ваш скудный, как я подозреваю, рацион последних дней. Но, — он скорчил досадливую мину, — гребцы и лакеи, что отвечают за доставку еды, ни в какую не соглашались плыть в самый конец флотилии, пока мы следовали вдоль этого жуткого Леса. Я каждый раз чуть ли не пинками заставлял их везти еду на королевский-то корабль! Я накажу, конечно, этих оглоедов, но потом — сейчас во время путешествия мне и заменить-то их некем… — он горестно всплеснул руками:
— А между тем, как оказалось, местные-то в деревне — этих, что в Лесу обитают, с рогами и хвостами, совсем не бояться! Остерегаются — да, не любят — тоже, да! Но не бояться! Вот ужо я своим надаю, что б панику не раздували — а то мне с ними еще в обратный путь плыть! — и грозно потряс кулаком в сторону своей «кухонной» биремы.
— А вас господа, в искупление своего позора, приглашаю на мой корабль. Вам сей же момент чудесную утреннюю трапезу накроют: сырнички зажарестые, яйца в мешочке под масляным соусом, сырок со слезой, блинчики со свежей малиной и взбитыми сливками, — от его перечислений оголодавший Ли только успевал сглатывать слюну и кивать головой. «— Да, да!» — он на все согласен!
— Спасибо, дин Гульш, за приглашение. Но мы — вот, в деревню в трактир собрались уже, — за всех ответил Вик, чем вызвал злое голодное урчанье в возрадовавшемся было животе эльфенка. — Вот только не знаем, как на дорогу выйти, что б туда не заходить, — и принц кивнул вниз, на суетящуюся толпу.
— О, ваше высочество, деревенька крайняя тут недалеко совсем — меньше, чем в версте. И трактир там неплохой, чистенький — с краюшку самого стоит. А пройти туда можно, вон видите? — махнул рукой, показывая, дин. — На середине спуска от тропы, что к пляжу идет, другая отворачивает. Вокруг холма этого прям по склону пошла — она так до самой деревни и будет посредь насыпи-то идти, по над лугом. Но, вы не думайте — она широкая, утоптанная, по ней видно давно ходют. А пока идете… вот вам… — и, забрав из рук у одного из поварят берестяной коробок полный белой с чуть розоватым боком ароматной ягоды, подал Ли: — Клубника луговая в этих местах уж больно хороша! — заметил-таки голодные взгляды парнишки.
А затем, раскланявшись и пожелав им хорошего дня, бодро пошагал к своей биреме. Было заметно, что настроение у него отличное — доволен, видно, что терзавший его совесть недогляд в недокормленности принца благополучно разрешен. Охранники и замученные поварята, подтягивая за собой не менее уставших мулов, двинулись за ним следом.
А друзья, получив желанные указания, устремились в обратном направлении. Чуть спустившись по общей тропе, они свернули на боковую уходящую по склону размытого Вала дорожку.
Когда они уже удалялись прочь от шумного пляжа какая-то тетка, приметившая их компанию и решившая, что негоже потенциальным покупателям уходит с пустыми руками, попыталась было нагнать их — полезла в гору, что-то крича и размахивая связкой тушек ощипанной уже птицы. Но ускорив шаг, они быстро оторвались от нее. Тут еще и тропа вывела их на самый верх чаши маленького пруда, а открывшийся вид был всяко интересней какой-то тетки с все равно еще не готовой к потреблению пищей.
Впереди расстилался вид на луга и деревню, прижавшуюся к валу. А внизу, по правую руку, полностью открывался взгляду небольшой затон.
От протоки, что соединяла его с рекой, в сторону деревни тянулась тропинка, к которой прижались несколько мостков с привязанными к ним лодками. В том месте, где по другую сторону размытого вала располагалась импровизированная пристань для больших кораблей, прудик плотно зарос камышом и осокой. А вот большая часть чаши представляла собой насыпь из огромных гладких валунов. По-видимому, размывая затон в валу, река постепенно отодвигала камни, из которого он был построен, заодно основательно работая и над ними. Большие, обмытые водой за многие тысячезимия, они были похожи на черные яйца громадных неведомых птиц.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
На одном из них, в равном удалении и от лодочных мостков, и от заросшего края, сидела деревенская девчонка и преспокойно удила рыбу.
Когда они подошли ближе и им перестали мешать высокие стебли колышущегося камыша, стало понятно, что это не девочка, а вполне уже сформировавшаяся девушка. Только странная какая-то…
Она сидела на одном из громадных яйцеподобных камней, поставленном на попа. Босыми ступнями девчонка опиралась о его гладкие бока, отчего колени длинных хорошей формы ног торчали в разные стороны, а задранная юбка, пропущенная меж ними, еле-еле прикрывала самый срам. Вот скажите на милость, какая даже деревенская девица больше десяти зим от роду, так усядется? Даже если она полностью уверена, что ее никто не видит и при этом занята интереснейшим делом…
Так же, эта сельская красотка имела совершенно ужасный лохматый венок на голове, плетеный не столько из цветов, сколько из сорной травы, целыми пучками соцветий торчащих в разные стороны. А в длинные светлые косы, спускающиеся ниже ее седалища на черный камень, как у обычных девушек шелковые ленточки, у нее были вплетены те же трава и простенькие луговые цветочки.
Друзья аж остановились, разглядывая это юное явление, толи полной наивности, толи полной распущенности.
А девчонка тем временем, поводив прутом, служившим ей удочкой, резко выдернула его из воды, и ловко поймав прямо в воздухе трепыхающуюся серебристую рыбку, отправила ее в ведро. А потом задрала голову к стоящим над ней мужчинам и вместо того, чтоб смутиться и натянуть юбку на голые коленки, она довольно нахально крикнула им:
— Господа, чё стоим, мешаем человеку рыбу ловить?! Идем в деревню? Ну, так топаем дальше! — и, лихо размахнувшись, отправила крючок опять в воду.
— Милая, а ты не боишься с незнакомыми господами так разговаривать? — вкрадчиво спросил ее Ворон.
Она, даже не отрывая взгляда от поплавка, ответила спокойно:
— Вас не боюсь…
— Ладно, мы действительно детей не обижаем, а вот другие могут оказаться и не такими добрыми, — не унимался Корр, стараясь раззадорить девчонку. Уж какая-то она не по-девичьи спокойная и самоуверенная — одним словом, странная!
— А другие, если надо, меня и не заметят, — опять как-то… не так, как положено милой заневестившейся девушке ответила та.
— А почему не заметят? — тут уже влез Вик, в заинтересовавшую и его беседу.
Девчонка еще раз подняла на них глаза и молча, не отвечая на заданный ей вопрос, стала их разглядывать. А потом вдруг выдернула удочку из воды и поднялась на камне:
— Я думаю, что должна побыстрее проводить вас до деревни — потрапезничать. А то вон тот щас свежей ягодой на голодное пузо обожрется, а потом — продрищется, — сказала она, указывая рукой на него, Ли. Он аж поперхнулся клубникой:
— Ты чего?! — начал, было, заводиться эльфенок.
Но девчонка рассмеялась и вроде как смягчила прямолинейность своего высказывания:
— От того, что я более приличными словами выскажусь, твоя проблема никуда не денется — ты это учти, — и, увидев, как после ее слов он быстренько сунул короб с ягодой в руки Вика, что стоял с ним рядом, она, расхохотавшись, добавила: — А так, ты хотя бы меня услышал! — и, продолжая смеяться, подхватила ведро и поскакала по громадным камням в сторону тропы с грацией и ловкостью горной козочки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Пока друзья обходили по кругу затон, она успела доскакать до лодочных мостков и подняться на общую дорогу. Там они и встретились.
Девчонка оказалась довольно высокой, всего лишь чуть ниже Корра и не успевшего еще до конца вытянуться его самого — Ли. Правда, чересчур худощавой, но гибкой и изящной. Лица ее полностью было не видно из-за свисающих на него пучков травы. Только точеный подбородок, резные пухлые губки насмешливого рта, да остренький кончик носа — вот все, что удалось разглядеть парню под дурацким лохматым венком.
