их, почувствовав колющее присутствие чуждой мне магии.
— Что это?
— "Eriodos corte".
Мне потребовалось некоторое время, чтобы перевести слова Древней речи.
— "Соединяющий сердца"?
Я нахмурилась. Название символа показалось мне смутно знакомым, но не более. Зато вот способ его нанесения — по живому телу, оставляя кровавые следы и долго незаживающие шрамы, напоминал мне о моих собственных попытках использовать магию крови.
— И чьи сердца он соединяет?
— Тебе бы следовало догадаться, — в голосе Орани чувствовалась улыбка. — Зора, драгоценная моя, продемонстрируй свою часть eriodos corte.
Зора послушно расстегнула глухое, под горло, платье, и я смогла лицезреть такой же, как на сигиле, шрам в виде незамкнутого круга с причудливо расходящимися внутри спиралями. Хотя нет, не такой же — спирали раскручивались в другую сторону, образуя замысловатый рисунок на коже.
— Что этот знак делает? — требовательно спросила я. Происходящее нравилось мне всё меньше.
— Позволяет мне держать ситуацию под контролем. — Ослепительности и лживости улыбки Асета Орани позавидовали бы самые опытные дипломаты. — Арэнаи очень неудобные для меня противники, ведь я привык к битве разумов, а боевые маги имеют дурную привычку решать все конфликты силовым путём — примитивно, грубо, и не всегда к месту. А еще вы весьма принципиальны, особенно когда это касается ваших родных. Всё отдать, пойти на любые жертвы ради своих, да? Мне никогда не понять, как можно следовать столь неудобными жизненными принципами, игнорируя здравый смысл и чувство самосохранения. Но у меня было достаточно времени, чтобы потренироваться на Эйнаре. Твой брат был хоть и не очень типичным, но всё же боевым магом. Кстати, как он? Еще жив?
Я дернулась, а ствол револьвера еще сильнее вдавился в затылок мага хаоса. Эрику, как и мне, пришлось не по нраву упоминание искалеченного магом хаоса Эйнара.
— Не твоё дело, сигил, — процедила я.
— Вот об этом я и говорю сейчас, — совершенно спокойно сказал Асет. — Ты слишком предсказуема, когда дело заходит о близких для вас людях. Удручающее зрелище — прирожденная убийца, столь сильно помешанная на кровных узах. Это так… уязвимо. А я просто не могу пройти мимо чей-либо слабости. Я подумал, что было бы не грех этим воспользоваться, раз у меня в руках оказалось лучшее оружие из всех возможных — жизнь и свобода твоей драгоценной матери. Впрочем, мне не хотелось опускаться до банального шантажа — я слишком уважаю вас обеих, мои дражайшие леди… Просто я сделал так, что моя смерть была бы тебе не выгодна, а жизнь имела бы особый вес и значение. Благодаря этому заклинанию, жизненная энергия Зоры завязана на мне: убей меня, и умрёт она. Сделай больно мне, и она сполна почувствует всю мою боль. Мне показалось, что это будет отличным сдерживающим фактором, и несколько умерит твой пыл. И тогда мы можем мирно сесть за стол переговоров и обсудить… столь пикантную ситуацию.
— Не вижу в ней ничего пикантного, — процедила я.
— Ну как же? Тебя разве не поражает столь удивительное сплетение наших судеб? Я давно знал Зору, но не мог и мечтать, чтобы когда-нибудь смогу столь много узнать о ней. Она, знаешь ли, очень скрытна — не говорила мне о себе ничего. Как же я был удивлен, узнав, что у моей возлюбленной есть взрослая дочь!
"Возлюбленной". Значит они не просто союзники — они любовники. Зора спала с этой падалью. До брака с моим отцом, а возможно и после. Всё то время, пока я не могла понять, почему моя мать бросила меня, она развлекалась с этим гнусным типом. Знала ли она о том, что Асет хотел сделать со мной? Поддерживала ли его, или и вовсе, была инициатором идеи превращения меня в ручного зверя?
— Нет-нет, Агния, — мать, по старой своей привычке, залезла в мой разум, забыв спросить разрешения у меня. — Я не знала. А узнав, ни секунды не раздумывала, что мне делать. Я всегда хотела лучшего для тебя.
— Не сомневаюсь. Но почему-то тебе никогда не приходило в голову спросит меня, что же я хочу сама. И сейчас ты вернулась, чтобы всё исправить. Нашла старого дружка — подговорила его… А он просто малость перестарался, усмиряя непокорную дочь. Пришлось вмешиваться самой, да?
Я говорила горячо, почти на надрыве, не обращая внимания на случайных зрителей. Хотя нет — не случайных. Они оба заинтересованы в результате нашей встречи не меньше чем я или Зора.
— Ты говоришь чушь, — резко ответила Зора. — Разве ты не видишь, что сейчас я еще большая невольница, чем ты? Чужая магия сковывает мою волю.
— Еще одна игра, — парировала я. — Разве есть на свете хоть что-то, что может сковать волю шаноэ?
Я развернулась, и прежде чем моё сомнение могло бы поколебать намерения, наотмашь ударила Орани. Я не использовала трансформацию — ведь так можно и случайно сломать сигилу шею. Но силы удара достаточно, чтобы он, нелепо дернувшись, упал на пол.
Сигил прижал ладони к лицу. Сквозь тонкие пальцы сочились струйки крови. Я повернулась к Зоре — она скорчилась за столом, но не издала ни звука, лишь смотрела на меня побелевшими от боли глазами.
— Что скажешь? — холодно спросила у Эрика. В его глазах — понимание и… жалость? Неважно, по крайней мере, сейчас. Это потом жгучие плети вины и стыда будут разрывать своими шипами моё сердце, а сейчас… Мне нельзя быть обычной напуганной и растерянной девчонкой. Не перед матерью, не перед Орани.
Эрик присел на корточки рядом с Зорой, пристально изучая её.
— Болевые ощущения шаноэ полностью соответствуют нанесенному хаоситу ущербу, если не сказать больше. Тут надо сделать поправку на разницу болевых порогов и общей чувствительности менталистов. При более сильной реакции может быть чрезмерная нагрузка на сердце, — предупредил Эрик. — Но следов травмы на ней нет.
— Значит, если я отрежу сигилу пальцы, а Зору, к примеру, погружу в глубокий сон, на ней это никак не скажется? Физически, я хочу сказать.
— Не глупи, — прохрипел Асет, вытирая кровь с губ, но не пытаясь встать. — Если я лишен магии, это не значит, что Зора тоже не может колдовать. Стоит мне приказать, и вы оба окажетесь пленниками чужого разума.
— Может быть. Но я не дикая крестьянка, которою можно запугать ведьминской ворожбой, и отлично понимаю преимущества и недостатки магии шаноэ. Моя мать может подчинить любого из нас в долю секунды, но на то, чтобы захватить два сознания, потребуется время. А так мы доберемся до неё быстрее, чем она до нас. Стоит мне или Эрику почувствовать на себе хотя бы
