обнаружился небольшой сад — за ним ухаживали, хоть не особо умело. Краска на входной двери весёлого зелёного цвета была совсем свежей. Я остановила руку в нескольких миллиметрах от дверного звонка, передумав сообщать хозяевам о своем прибытии.
Скорее всего, они знали о моем присутствии, а если нет, то у меня был отличный шанс застать кое-кого врасплох. Вместо этого я осторожно нажала дверную ручку, ожидая сопротивление. Но дверь была открыта. Осторожно ступив внутрь дома, напряженно замерла, прислушиваясь. Тихо, лишь висящая на стене лампа с едва слышимым звуком потрескивает голубыми всполохами. Дорого живут, раз могут позволить себе бытовую магию. Яркая лампа освещала только холл, а остальная часть дома утопала в полутьме. Короткий коридор слева, коридор справа, заворачивающий куда-то за угол, аккуратная лестница посередине. И где мне искать хозяина, а точнее, хозяйку? Надеюсь, я не вломилась по ошибке в чужой дом…
А чем это пахнет? Из-за угла справа в холл проникал вкусный аромат кофе и чего-то явно съедобного. Мой рот сразу наполнился слюной, а желудок радостно заныл, напоминая, что я не ела уже несколько часов, при этом постоянно тратя силу на частичную трансформацию. Ох, кто-то явно разбирается в метаболизме боевых магов, зная, чем их можно больше всего порадовать!
Я крадучись прошла по коридору, и на секунду застыв у приоткрытых дверей, заглянула внутрь комнаты, оказавшейся небольшой, но крайне милой кухонькой. Над очагом склонилась женская фигура, что-то помешивающая в небольшом котелке. Женщина аккуратно прикрыла котелок крышкой, и разогнулась, поворачиваясь ко мне боком. Сердце моё дрогнуло. Зора. Сильно изменившаяся, почти незнакомая — но всё же это она. Моя мать. Я обессилено оперлась о косяк двери.
— Не знала, что ты любишь готовить. Дома ты это почти никогда не делала, — голос мой звучал предательски хрипло.
Зора замерла, и повернулась ко мне. Ничего не выдавало её волнения или удивления. Как же она красива! Даже с этими, чужими, жестокими желтыми глазами… Безупречна, как всегда. В детстве я никогда не завидовала внешности матери, никогда не хотела быть похожей на неё — там, где я росла, быть похожей на Эйнхери было лучшим, о чём можно мечтать.
Но сейчас, с коротко обрезанными волосами, с обгоревшим под степным солнцем носом, я как никогда чувствовала своё несовершенство. У меня нет ни правильности черт своей матери, ни её осанки и выдержки.
— Мне никогда не давалась тайранская кухня, а готовить что-то другое я не могла, — даже выговор у неё сейчас другой, не тот, к которому я привыкла. Да и слова резанули слух, напомнив о том, кем она была. Ну да, ей не хотелось выйти из роли тайранской провинциалки… Заметив промелькнувшую на моём лице гримасу, Зора торопливо добавила: — Да и кухарка слишком хорошо готовила, чтобы я могла с ней спорить.
— Она и до сих пор божественно готовит. После того, как я стала жить у Рорика, она отправилась за мной, уступив его посулам о лучшей зарплате, — я улыбнулась, внезапно успокаиваясь, вспоминая о нашей кухарке.
— Твой отец, наверное, был крайне разочарован.
— Моему отцу уже было всё равно. Он не жил в усадьбе с тех пор, как ты уехала. Разве могла Найтин оставаться в пустом доме?
Нет ничего более печального, чем остывший домашний очаг. Сбежала Зора, отец погрузился в работу, я стала жить с дедом и двоюродными братьями. Слуги разъехались кто куда. Странно, но мы так и не продали опустевший дом. Так и стоит, ждёт своих хозяев.
Застывшее молчание было почти невыносимо. Искоса глядя на свою мать, я села за дубовый стол. Та, чуть помедлив, уселась напротив.
— Голодна?
— Голодна. Но есть не буду.
— Не доверяешь? — губы Зоры сжались в тонкую линию.
— Не доверяю, — согласилась я. — Я слышала, да что там — знаю на собственном опыте, что рядом с шаноэ не то, что есть, даже дышать опасно.
— Но ты же здесь. И вроде дыхание даже не задерживаешь, — сказала Зора.
Я лишь пожала плечами. Да, здесь. Но не потому что доверяю, а потому что не могла не прийти. Уголки губ матери дернулись вниз, обнажая её чувства на несколько мгновений:
— Не так я представляла нашу встречу.
— А как? — я с любопытством склонила голову, побуждая её продолжить, но Зора предпочла сменить тему.
— Ты очень изменилась за эти пятнадцать лет. Но почему-то почти совсем не повзрослела. Не выглядишь на свой возраст.
Я поморщилась.
— Это побочный магический эффект от одного моего приключения.
После встречи с безумным духом я не только похудела еще больше, но и стала выглядеть едва ли не как подросток. Надеюсь, временно.
— Не самый плохой. Постареть было бы куда хуже.
— Тебе лучше знать, — я вновь пожала плечами, попутно заметив, насколько сильно они напряжены. — Может быть, перейдём к делу? О чём ты хотела со мной поговорить?
Я намеренно избегала звать её мамой или по имени.
— Куда-то торопишься?
— Меня могут спохватиться.
— Ты никому не сказала, куда идёшь? — пальцы Зоры, выводящие на столе замысловатые узоры, лишь на мгновение замерли, но мне хватило и этого, чтобы понять, сколь силён её интерес, скрывающийся за столь незначительным вопросом.
Канцлер Нортон был отличным учителем в том, чтобы читать язык тела и движений. Я предпочла ответить уклончиво:
— Не совсем.
В котелке на огне что-то забулькало, и Зора торопливо начала его снимать. У меня появилось немного времени, чтобы перевести дух. Я оглянулась — шторы в полосочку, белоснежный тюль, кружевные салфеточки.
— Что это за место такое?
Шаноэ улыбнулась.
— А ты как думаешь?
— Степной клуб изучения западной культуры? Пристанище сумасшедшего ландкрахца, решившего поселиться подальше от дома?
— М-м-м, не совсем. Это частный дом, принадлежащий твоей бабушке — Танаре. Вижу по твоему лицу, что ты уже успела познакомиться с ней, — несколько сочувственно произнесла Зора. — Танара, знаешь ли, играет особую роль в формировании Великих Степей как конгломерата государств, объединенных общим законом.
— Меня уже осведомили. Притом практически из первых уст.
— О-о-о. Ты не теряешь времени зря, — вскинула в поддельном изумлении брови шаноэ. — Как бы то ни было, издавна принято, что шаноэ, особенно из рода Танары, играли особую роль в политике Степей. И каганы всегда ценили и уважали это.
— А кто не ценил и уважал, тот быстро умирал мучительной смертью, — подсказала я.
— Не без того. Как бы то ни было, Танара поддерживала тесную связь с ханами Соргона. Этот город строился как раз одним из них, и когда он был отстроен, тогдашний хан предложил Танаре часть земли внутри городской стены и предложил
