этой огромной толпе, ехал неспешно, благосклонно кивая зрителям, и лишь достигнув хана Содора со своей свитой, спустился со своего коня, демонстрируя последнему своё уважение. Мы терпеливо стояли чуть в сторонке от встречающей своего повелителя знати, ожидая, когда до нас дойдёт очередь.
Каган еще с ворот города знал о нашем присутствии — высокородные особы не любят сюрпризов, и его конечно предупредили о гостях, но сейчас он должен был нас "заметить" по-настоящему, тем самым одобрив, а точнее разрешив, наше присутствие. Когда Каган к нам подошел, я уже была достаточно на взводе. Хорошо, что большая часть ответственности была не на мне, а на Анхельме с Исой, и я должна была только создавать фон.
Тёмные волосы, желтоватая, как и у всех степняков, кожа, умные карие глаза. Лицо открытое и приятное, но вот голос… Тягучий, как мёд, и столь же сладкий. Каган говорил на кайнэ с едва заметным акцентом, но совершенно правильно:
— Ноэ Исидори, какая приятная встреча, — "ноэ", как я уже успела узнать, означало у ведьм Ша примерно тоже самое, что и у нас именование "айри". — Я не видел вас…
— Год, всего лишь год, великий хан.
— Но в это раз вы прибыли не одна. Арэнаи редкие гости в наших землях.
Ну ещё бы — они нас грабят, нарушают наши границы, а мы с ними дружить должны? Видимо, так считала не только я — лицо Уны, полное почтительного внимания, несколько перекосило, хотя она и сумела сохранить маску. Пока Иса представляла тайранцев, а затем и Анхельма, я терпеливо изображала из себя статую — по правилам вежливости степняков наиболее важные особы представлялись в конце, а как шаноэ я была куда важнее того же Бергеля (и не скажу, что это немного не грело мне душу).
— Агния, — Иса умышленно умолчала моё родовое имя.
Изначально она хотела назвать меня по имени рода мой матери и бабушки, Рейвен, но я истово воспротивилась попытке, пусть даже косвенно, связать меня с гармскими некромагами. А вот о том, что вместо Агнессы она назовёт меня Агнией, мы не договаривались. Так обычно называла меня моя мать, и пару раз — Джаред Хаккен. Видимо, какая-то неофициальная форма имени, принятая на востоке Ойкумены.
— Ноэ Агния, — Каган скользнул сухими губами по моей руке в едва ощутимом прикосновении, вызвав тем самым моё удивление. Сколь цивилизованные манеры, да и к тому же весьма… демократичные. Наш император дама ручки не целовал, не снисходил. — Рад принять вас в своём доме.
А еще, в отличие от правителей срединных земель Ойкумены, считавшихся самыми просвещенными, он совсем не лил воду, предпочитая сразу перейти к делу. Хозор-ан вновь переключил своё внимание на Ису.
— Правильно я понимаю, что вас привели ко мне важные дела?
— Даже безотлагательные.
— Я слышал о напряженных отношениях между Тайрани и Алисканом. Присутствие моих тайранских гостей как-то с этим связанно? Стоит ли мне ждать от вас каких-нибудь просьб? И стоит ли мне беспокоится, что вслед за этим появятся и алисканцы, или, да уберегут нас от этого боги, проклятые маги смерти?
Каган был недоволен. Не нужно было быть ментальным магом, чтобы понять, что несмотря на видимое дружелюбие, он был не очень рад видеть тайранцев. В отличие от Исидоры, при виде которой его глаза масляно блестели. Теперь хотя бы становилось понятно, почему с нами отправили именно рыжую шаноэ — хан ханов явно подпал под её очарование, едва не заглядывая ей в рот.
— Всё, о чём мы будем с вами говорить, непосредственно касается интересов Великих Степей. — Хель, так же как и остальные переодевшийся в парадные одежды, говорил сухо, полностью избавившихся от столь привычных мне смешливых, заигрывающих интонаций. И был весьма убедителен в своей роли Весьма Важной Особы.
Каган кинул на него острый взгляд, и поджал губы:
— Я безусловно вас выслушаю, айрин Нидхёгг. В своё время.
Это означало, что он может держать нас поодаль еще очень долго, что едва ли меня устраивало. Иса чуть капризно надула губки, и наклонившись к хану, почти интимно прошептала:
— Наши новости не терпят промедления. Мне бы хотелось… — она облизала пересохшие губы розовым язычком, вызвав у Кагана внезапный спазм в горле, — мне бы хотелось еще раз увидеть вас сегодня вечером. Может, вы сможете нас принять, великий хан?
Конечно же, он не смог ей отказать. Аудиенция была назначена в рекордный для придворного церемониала срок.
Каган ушел, так и не отпустив от себя соблазнительную шаноэ, а за ними во дворец потянулась и знать. Только толпа не хотела расходиться, как будто ожидая еще представлений. О, я вспомнила — сегодня же праздник, День Дождя, и празднества должны начаться совсем скоро.
Рабочие уже принялись устанавливать импровизированную сцену, проталкиваясь сквозь праздный люд. Нам здесь делать нечего. Я повернулась, чтобы предложить Анхельму и тайранцам уйти, когда почувствовала странный зуд на своём затылке. Не так, как бывает, когда кто-то просто пялиться тебе в спину — его я могла бы просто проигнорировать, благо что на одну из шаноэ здесь пялились почти все, пусть даже и скрыто. Этот же взгляд было очень тяжелым, почти материальным. Мой взгляд медленно заскользил по людскому морю, выискивая того, кто столь пристально меня рассматривает, и почти сразу же натолкнулся на женскую фигуру, укутанную в тёмные одежды. Женщина была слишком далеко, чтобы я могла разглядеть выражение её лица, но я была уверена, что смотрела именно она. Неподвижная, пугающая фигура в пёстрой людской толпе. Зуд усилился, и внезапно я услышала чужие мысли в своей голове.
АГНЕСС.
Я вздрогнула. Мне приходилось и раньше принимать мысли от других ментальных магов, но этот случай был особенным. Потому что голос, который я услышала в своей голове, принадлежал моей матери.
АГНИЯ, НЕ ОТВЕЧАЙ. ТЕБЯ МОГУТ УСЛЫШАТЬ. ВСТРЕТИМСЯ В СЕВЕРНОЙ ЧАСТИ ГОРОДА, В ПУСТОМ КАМЕННОМ ДОМЕ, ЧТО НАХОДИТСЯ У САМОЙ КРЕПОСТНОЙ СТЕНЫ. ТЫ УЗНАЕШЬ ЕГО. ПРИХОДИ ОДНА, НАМ НУЖНО ПОГОВОРИТЬ. СЕГОДНЯ.
А затем и голос, и зуд исчез, и фигура моей матери растворилась в толпе. Я пару раз ошеломленно моргнула, пытаясь осознать, что же сейчас произошло. Моя мать. Здесь. Хочет меня видеть.
— Агнесса, с тобой всё в порядке? — Хельм тревожно вглядывался мне в лицо.
Мог ли он что-то почувствовать? Связь между нами была очень сильна, вот только менталист он совсем никакой — у некромагов чтение мыслей и эмоций сильная сторона.
Я потёрла рукой лоб, и растянула губы в попытке улыбнуться. Получалось не очень, судя по взглядам моих друзей.
— Видимо,
