устала. Давайте вернёмся обратно. Когда мы уже почти разошлись по разным половинкам дворца, некромаг едва ощутимо коснулся моей руки:
— Тебе ведь совсем не обязательно встречаться сегодня с каганом. Нас Изенгримом и Исой вполне хватит, чтобы всё уладить. Ты могла бы отдохнуть. На тебе в последнее время лица нет.
— Спасибо, Анхельм. Так и сделаю, — прочувственно ответила я.
Я была ему почти благодарна — он лишил меня необходимости врать, давая мне возможность незаметно выбраться в город. Хеля, Бергеля и Исы не будет, а уж от Уны я как-нибудь отделаюсь. На Эрика же у меня были свои планы. Что бы ни говорила мне моя мать, я не могла ей доверять. Только не ей, и только не сейчас. А так как это касалось дел моей Семьи, мне не хотелось вмешивать сюда чужих людей. Остается лишь надеяться на помощь моего беспутного, но иногда весьма полезного братца.
Вечер обещал быть еще более интересным, чем я думала.
Глава 19. На крючке
Береги меня, даже если люди
Говорят, что мне прощения не будет.
Береги за то, что тебя люблю я.
Береги за то, что я не ревную.
К свободе, к свободе…
(с) Ночные снайперы.
Выбраться из дворца Отори-кона оказалось проще простого: это вам не Алискан, имперский дворец которого окружала некромагическая защита, и не Истик, где было едва ли возможно скрыться от соглядатаев Тайной Канцелярии. Так что я просто выбралась из окна, и отведя страже у ворот глаза, уже через несколько минут шагала по пыльным улочкам города. В оживлённой толпе, отмечающей праздник Дождя, затеряться было легко, тем более что мало кто обращал внимание на девицу в скромном одеянии служанки и со смиренно потупленным взглядом. Светлые волосы я спрятала под широким пестрым платком, а лицо припудрила более темной пудрой. Если не приглядываться, сойду за местную.
Мне не приходилось опасаться приставаний подвыпивших мужчин — здесь не было принято знакомиться с женщинами на улице, а при столь незатейливом внешнем виде едва ли кто попытается меня похитить, чтобы сделать своей женой или наложницей. А вот риск заблудиться у меня был — городок был небольшим, но из-за хаотичной, непродуманной застройки весьма неудобным для пеших прогулок. Примерно через полчаса я вышла к внешней стене города и решила продвигаться вдоль неё, надеясь, что каменный домик, который я ищу, был действительно приметен. Обратиться за помощью я не могла — едва ли кто из местных понимал койне, да и привлекать к себе внимание мне не хотелось. Наверное, я бы бродила по городу часами, если бы в какой-то момент не ощутила лёгкую тень знакомого волшебства.
Если магия арэнаи была похожа на их самих, столь же необузданная, жаркая, сбивающая с толку и путающая чувства, то волшебство моей матери казалось мне прикосновением прохладных губ к горящему лбу — холодом, приносящим покой и умиротворение. Я не могла ошибиться — здесь недавно колдовал ментальный маг. Я по-волчьи повела носом, пытаясь понять, откуда исходят волны магии и ничего не смогла обнаружить. Слишком тонкое для меня волшебство, чтобы понять, что здесь произошло. Но тот квартал, в котором я оказалась, вызывал подозрение — слишком тихо и заброшенно было здесь. Ни людей, ни уличных животных — и если первое я могла объяснить праздником в центре города, то второе обстоятельство было действительно странным. Да и неуютно было здесь, так и хотелось поскорее уйти… О! Может быть, первая умная мысль за этот день посетила мою голову — я вспомнила о существовании одного заклинания, отвращающего чужие взгляды. Мама пару раз мне его показывала, но поняв мою неспособность его освоить, отступилась, крайне во мне разочаровавшись. Что ж, теперь это чувство было взаимным — я испытывала столь же острое разочарование, растущее тем больше, чем я о ней думала.
Мне сложно думать о своих чувствах к матери: злость, сожаление, недоверие, вина, страх. Злость на то, кто она есть — лживая, бесчувственная ведьма, готовая заколдовать своего ребёнка, уведя из отчего дома. Оставить на поживу тем, другим, еще хуже, чем она. Сожаление — что я не могу её принять и простить, что теперь, когда я знаю о ней всю правду, я никогда не обрету столь желанную близость со своей матерью.
И где-то за всем этим — любовь, зиждущаяся на воспоминаниях. О нет, они не были только счастливыми. Зора всегда была очень холодной, отстраненной со мной и отцом — и я только теперь начала, что за этим стояло — чужая страна, семья, которая была лишь фикцией, опасения за свою жизнь. Но все же… она многое мне дала, и многому меня научила.
Я шла всё дальше и дальше, удаляясь на северо-восток города, и в какой-то момент, давящее чувство, нараставшее всё это время, исчезло. Я прошла мимо нужного мне дома? Неуверенно за озиравшись, облегченно вздохнула. Вот он, мой каменный дом, как и говорила Зора, почти у самой городской стены.
Понять, что это был именно он, было легко. В степи камень был редким материалом, и не самым удобным — даже богачи предпочитали использовать для стен своих домов глину и известняк. В таких домах было не жарко летом, и они защищали от холодных ветров зимой, не создавая при этом излишней сырости. Да и зачем степнякам настоящие дома, если большую часть времени они проводят в вольных степях, приезжая сюда только для торговли? Лишь окружавшая город стена, низкая, но достаточно широкая, чтобы выдержать осаду, была сделана из грубого и необработанного камня — но это необходимость для вечно-полыхающих в клановых войнах степей.
И на фоне окружающего городского пейзажа, грубого и сурового, изящный, кажущийся игрушечным двухэтажный домик, с некрупной каменной кладкой стен, блекло-желтой черепицей, и искусно вырезанными деревянными ставнями, выглядел чуждо. Такое жилище могло принадлежать тайранскому купцу средней руки или провинциальному, и не слишком богатому аристократу, но не как уж не степняку. Именно здесь заканчивалось действие от отвращающего заклинания, и именно здесь я сильнее всего чувствовала присутствие магии матери. Только его — как бы я не прислушивалась к своим ощущениям, больше ничего уловить не удалось.
Дом, а точнее домик, скрывался за небольшим заборчиком, и стоял чуть в стороне от других зданий. Ни табличек, ни вывески — ничего, что могло бы идентифицировать хозяина дома. В окнах не было света, но калитка была не заперта. Меня ждали.
Я не стала разочаровывать чужие ожидания, приняв безмолвное приглашение. За заборчиком
