– Что смотришь, Володя? – ухмыльнулся он. – Таким взглядом можно дырку в человеке просверлить.
– Зачем же взглядом, Аркаша? – вздохнул я. – Для этого у нас есть другие инструменты.
– Пугаешь, значит. Но можешь не стараться, пуганный я уже.
– Видать, плохо пугали тебя, раз ведешь себя так. Или не понял, куда попал?
– Да как попал, так и выйду, – отмахнулся он. – Подумаешь! Ну покидались эфиром, повздорили, с кем не бывает. Выплачу виру, да и забудем об этом. Ты мне лучше скажи, что с моими людьми?
– Ты, Аркаша, действительно дурак или прикидываешься? Какие, к черту, люди?! Тебе сейчас о себе подумать надо! Ты хоть понял, что ты натворил? По твоему глупому лицу вижу, что ни хрена не понял! Ты без объявления войны напал на другой род, причём возле ворот Академии, в которой учатся студенты из благородных родов со всего мира. А если бы кто-то из них пострадал?! Но и это не все. Даже если бы пострадали, что-то можно было бы придумать. Но ты напал на Громовых!!!
– И что? – зло ощерился он. – С каких пор они стали неприкасаемыми?!! Знал бы, что старик вернул силу, еще больше бы магов взял.
– То есть, ты даже не знал, что сила к нему вернулась?!!! – удивился я. – Напал на немощного старика, не способного за себя постоять? Ну и мразь же ты, Салтыков! Но ладно, это дело десятое… А насчет Громовых. Ты что, ни газет не читаешь, ни телевизор не смотришь? Их род сейчас на слуху у всех магов мира. Первый Высший за все время существования истории. У империи на них огромнейшие планы. А ты захотел вот так – разом – перечеркнуть их по собственной глупости?!!!
– Громовский щенок убил Кирилла. Я должен был отомстить!!!
– Убил? А ты само убийство видел? Твой идиот без предупреждения напал на Высшего и использовал Истинное пламя. Не убей его Влад, сам бы помер в муках через пару минут. Это у вас семейное – бить исподтишка? Совсем род Салтыковых обмельчал!!!
– Да как ты смеешь!!! – вскинулся он.
– Смею! – ударил я ладонью по столу. – Ты еще ничего не понял, да? В этот раз ты влип, Аркадий, и влип по-крупному. Откупиться у тебя, как ты делал это обычно, не получится. Да собственно, как и выйти отсюда на своих двоих. Да наверное, и в принципе выйти не получится. Слишком уж громкое дело получилось. И радуйся, что, в отличие от Вяземских, пострадаешь только ты. Да-да, а чего ты так побледнел? Он тоже тут, рядом совсем. Я бы дал вам поговорить, да боюсь, разговаривать он уже не может, в отличии от тебя. Ты-то можешь, пока можешь. Но говоришь всякую ерунду. Надо исправляться, а то, знаешь ли, всякое у нас бывает. Дрогнет рука палача и отрежет язык, случайно, конечно. И в принципе, отпираться тебе, когда начнут задавать вопросы, смысла нет. Твой друг уже всех вас сдал – и тебя, и Меньшикова, и Скуратова, и Бобрикова, да много кого еще… Но с ними будет разговор особый. А вот ты подумай, как казни избежать, и еще желательно, в полном комплекте, со всеми конечностями. А что? Императрица у нас добрая, может, и соблаговолит заменить казнь на ссылку. Конечно, о магии можешь забыть, но хотя бы жив останешься.
Ладно, вижу я, не готов ты пока нормально разговаривать, лаешься почем зря. Посиди пока, подумай, а хотя, знаешь что? – обрадовался я внезапно озарившей меня мысли.
– Охрана! – крикнул и, увидев, как в допросную быстро ввалились двое медведеподобных конвоира, резко бросил, – Посадите его в одну камеру с Вяземским. Только к стене прикуйте, а то кабы не сотворил чего. Пусть посидит, да посмотрит на своего дружка. Глядишь, и сговорчивей станет. А, и третью степень допроса пока не применять, так и скажите Трофиму. А то знаю я его. Сразу начинает ребра ломать. Только вторую, без членовредительства. Мне он пока нужен во вменяемом состоянии.
– Исполним, – рявкнули охранники, да так громко, что у меня в ушах зазвенело.
Дождавшись, пока они утащат заметно занервничавшего Салтыкова, я вышел из допросной, решив поговорить с Императрицей. Ревизионной палате уже даны были указания, и ее агенты вовсю шерстили все тайные и явные счета Вяземских, проверяли имущество и составляли опись. Но процесс неожиданно затянулся, потому что, потянув за едва заметные ниточки, они нащупали такой клубок, что пришлось вызывать Тайный Сыск и работать с ними вместе. На выходе из здания я нос к носу столкнулся с Олениным, явно поджидавшим меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Обнявшись, как старые друзья, мы решили вместе пообедать, да поговорить о делах насущных. Оленина я уважал. Он относился к тому редкому типу людей, что идеально подходили к занимаемой должности. Мужик четко выполнял свою работу, не прогибаясь ни под чины, ни под звания. Ни купить, ни обмануть его было нельзя. Если он брался распутывать дело, то можно было быть уверенным, что он дойдет до конца. И все его награды, должности и титулы были заслужены именно работой, а не придворным расшаркиванием. И боялись его едва ли не больше, чем меня. Хотя ненавидели, наверное, сильней.
Удобно расположившись в небольшом ресторане, что располагался рядом с главным зданием Тайной Канцелярии, мы, заказав обед, приступили к разговору. Общаться тут можно было абсолютно спокойно. Ресторан принадлежал ведомству, и все, начиная от посудомойщика и заканчивая директором ресторана, были действующими сотрудниками ТК. Чужих в него не пускали, да и мало найдется желающих наслаждаться едой с таким соседством.
– Ну, что скажешь, Вить? – обратился я к нему, видя, что Оленин ерзает от нетерпения мне что-то рассказать.
– Это полная задница, Володь. Причем, очень глубокая. Мы тут копнули связи Вяземских, так я чуть не поседел. Такие фамилии полезли, что хоть волком вой. Половина, понимаешь, половина высшей аристократии куплена на корню! Если начать всех сажать, у нас и князей-то, по сути, не останется! И кто только не отметился в покупателях. Да не, легче сказать, кто не покупал. Пальцев на руках хватит, еще и останутся свободные. Если я начну все это раскручивать, меня убьют. Я впервые за все время работы реально опасаюсь за свою жизнь. Но не брошу, нет, не брошу! Хоть подохну, но всех пересажаю. Это ж надо, дойти до такого? Чего им не хватает, Володь? Деньги лопатой гребут, земель навалом, связи, влияние! А все равно – продаются!!! Я не я буду, если не доведу дело до конца!
– Это ты еще протокол допроса Вяземского не читал, – усмехнулся я, разливая по стаканам холодный квас. – Покажу их Императрице, пусть почитает про своего любимчика. Дума, тогда он до суда и казни не доживет. Своими руками она его удавит. И Салтыкова вместе с ним, благо на нем столько висит, что и думать нечего, лишить всех званий, как и Вяземского, да и повесить другим в назидание.
Ты мне лучше вот что скажи. Виделся с Громовым-младшим? Общался с ним? И как он тебе?
– И видел, и общался, и бой его посмотрел. Интересный парень, ничего не скажешь. И теперь я понимаю, из-за чего столько шума поднялось. И всю возню вокруг него.
– Ты же понимаешь, – сказал я ему, – Что все, что связано с этим родом, сейчас находится под личным контролем Императрицы? И любая информация, прежде чем уйти наверх, должна сначала пройти через меня.
– Я все понимаю, Володя, и выше головы прыгать не собираюсь. Но у тебя-то какой в этом интерес?
– У меня? Нет, Витя, бери выше, у всех нас есть в этом интерес. Тебе бабушка в детстве сказки читала, ну там, про богатырей, магов, повелителей стихий – элементалях?
– Ну читала – и что? Это ж сказки, к чему вопрос, не пойму…
– Я их видел!
– В смысле – видел? Кого?
– Элементалей, Высших Элементалей. Так же ясно, вот как тебя сейчас вижу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Это ты так шутишь? – возмутился он. Но, увидев мое серьезное лицо, слегка побледнел, – Или нет?
– Не шучу, Вить. Все четырех, красавицы писаные, мощью так и разит. И знаешь, что? Они ему подчинялись!
– Кому – ему? – непонимающе воззрился на меня он.
– Громову-младшему. Делали буквально все, что он им говорил, понимаешь?
– Не может этого быть!!! А ты уверен, что это был не спектакль, разыгранный специально для тебя?
