— Пять тысяч?! — ахнула девочка. Для неё эта цифра равнялась миллиарду.
— Или больше, — кивнул мальчик. — А ты думала, что можно чего-то добиться по взмаху волшебной палочки? А вот и нет. Вся волшебная палочка в твоём упорстве, в тяжёлых тренировках и в том поте, который проливается на них. А теперь твоя очередь атаковать.
Через три часа они оба лежали на полу. Аливия тяжело дышала, сил не было, даже вытереть пот. Мальчик же просто лежал рядом за компанию, хотя тренировка немного утомила и его. Хм… три месяца назад он бы даже и не заметил этого тренировочного боя, а сейчас всё-таки немного устал, хотя по большей части из-за того, что приходилось сдерживаться, подстраиваясь под силу девочки. Тем не менее, успехи очевидны и поразительны. Упрямая ученица.
— Что ж! — Володя прыжком вскочил на ноги. — Час на отдых, потом потренируемся в Тэ-ходоки. Ты не очень хорошо освобождаешься от захватов — надо работать. Потом пообедаем.
— Я готова! — девочка немедленно вскочила на ноги.
Володя с сомнением оглядел её.
— Ты уверена?
— Да!
— Ну что ж, тогда начали. — Конечно, всё-таки надо дать отдохнуть, но если хочет, пусть, тем более тут нагрузка меньше, чем в свободной схватке.
Ещё через час девочка стоять уже не могла, устало облокотившись о стену, она сидела на полу, вяло наблюдая за Володей, который деловито собирал спортинвентарь и укладывал его на место.
— Хорошо поработали, — подмигнул он ей. — Молодец. Я думал, ты сдашься. У тебя хорошо получается, теперь нужно развивать выносливость и гибкость. А это тренировки, тренировки и тренировки. Честно говоря, сейчас я даже рад, что ты уговорила меня заниматься с тобой.
— Почему? — Аливия моментально распахнула любопытные глазёнки.
— Потому что я очень серьёзно задумываюсь о том, что ты мне рассказывала. Говоришь, вы убегали от войны?
— Я только краем уха слышала, что управляющий говорил маме. Король Эрих совершил нападение на Локхер и мы уходили из города.
— Вот. Значит, нам надо быть осторожными. Кто его знает, что сейчас творится в королевстве. — Мальчик вздохнул. — По-хорошему, надо бы отсидеться, пока всё не прекратится, но твой отец, наверное, переживает. Ведь он думает, что ты погибла вместе с караваном.
Девочка тут же погрустнела, но Володя затеял разговор вовсе не потому, что хотел напомнить о потере.
— Потому, раз нам надо идти, я очень прошу вспомнить всё о том, как вы жили с мамой и папой, чем занимались, какие сказки тебе рассказывали, с кем ты играла, в какие игры. Сегодня вечером перед сном не я тебе буду сказки рассказывать, а ты мне. Договорились?
— Я? А… а зачем тебе наши игры и сказки?
— Пока не знаю, но может пригодиться. Сказки же — душа народа… гм… честно говоря вряд ли ты меня поймёшь, но из сказок можно много узнать о народе и его обычаях… ладно, это сложно объяснить. Просто постарайся вспомнить побольше сказок и побольше воспоминаний о себе и родителях… Я понимаю, что тебе больно вспоминать о маме, но я никогда не стал бы просить об этом…
Девочка вдруг поднялась, подошла к мальчику и осторожно коснулась его руки.
— Я знаю. — Она вдруг присела в реверансе, в глазах блеснули слёзы. — Спасибо тебе за всё…
— Ну что ты, Кнопка, — мальчик растроганно обнял её. — Я никому не позволю причинить тебе боль, сестрёнка.
— Расскажи мне о ней, — вдруг попросила Аливия, пряча лицо у него на груди. — Какая была твоя сестра? Ты скучаешь?
— Рассказать? Хм… — Володя сел на лавку, усадив девочку рядом. — Не было ни дня, чтобы мы с ней не подрались.
— Вы дрались с ней? — распахнула глаза Аливия, недоверчиво косясь на мальчика.
— Не забывай, — рассмеялся он, — что она была младше меня только на год. И такая же упрямица, как ты — тут вы с ней близнецы-сёстры. Из-за этого её упрямства у нас чаще всего ссоры и возникали. Кстати, меня она колотила гораздо чаще, чем я её.
— Ты ей поддавался? — ничуть не сомневаясь в ответе, поинтересовалась девочка.
— А вот и нет. Колотила она меня вполне честно. Я же говорил, что она упрямая была, продолжала бой даже когда он проигран, из-за чего мне частенько приходилось спасться бегством.
— А потом? — Девочка, явно заинтересованная рассказам, раскрыла ушки пошире.
— А потом, — притворно вздохнул Володя, — приходила мама, и мне доставалось ещё от неё, за то, что обижаю младшую сестру, а Ленка из-за её спины демонстрировала мне свой язык. Знаешь, он у неё был просто потрясающий, до сих пор помню.
— Язык?!
— Ну да. Она умела его сворачивать в трубочку, или поворачивать в любую сторону на сто восемьдесят градусов. — Володя скосил глаза к кончику носа, высунул язык и попытался свернуть его в трубочку, но сумел только сложить пополам. Аливия весело хохотала, глядя на его старания. — Ты не представляешь, как я ей завидовал, — признался он. — Долго тренировался перед зеркалом, но делать как она так и не научился. А ещё она им могла дотронуться до кончика носа. Теперь ты представляешь, как мне было обидно?
Аливия высунула кончик языка и тоже попыталась свернуть трубочкой.
— Ну нет, — остановил её старания мальчик, усмехнувшись. — Если ты это сделаешь, я приму тебя за сестру и поколочу по старой памяти.
— Да? — Аливия задумалась, в глазах сверкнули ехидные искорки. — Мне показалось, что по старой памяти сестра должна поколотить тебя.
— Лет через семьдесят, когда я стану старым и дряхлым, может быть тогда у тебя и получится.
Девочка шутливо пихнула его кулаком вбок.
— Вот вырасту и посмотрим.
— Посмотрим. Ладно, засиделись мы с тобой. Так и без обеда останемся. Поможешь приготовить?
Аливия поспешно соскочила с лавки.
— Конечно.
Глава 11
До назначенного дня выступления оставалось меньше недели и, как обычно бывает в таких случаях, ещё ничего не успели подготовить. Точнее что-то, конечно, успели — два рюкзака, один больше, другой меньше, стояли у входа, несколько колчанов со стрелами в углу, тут же валялась собранная палатка, а на столе громоздилась гора консервов. Володя с грустью разглядывал всё это хозяйство и пытался представить те слова, которые сказал бы ему Леонид Львович, увидев эту гору вещей. С другой стороны всё-таки стоит взять побольше разных полезностей, поскольку непонятно когда ещё вернусь на базу, но тащить всё это… Мальчик глубоко задумался.
Мимо проскользнула Аливия с каким-то свёртком и аккуратно уложила его в свой рюкзачок.
— Ты одежду приготовила?
— Ага, — отозвалась девочка, не оборачиваясь. — Лежит на кровати. А куда мои зимние сапожки девать?
— Оставь здесь. Лишний груз. И свою шубку тоже оставляй.
— Но…
— Кнопка, либо ты их оставишь, либо несёшь сама, но потом тебе их всё равно придётся бросить в лесу, поверь мне. Каждая лишняя вещь — дополнительная тяжесть. Это сейчас всё кажется лёгким, но я посмотрю, что ты скажешь через несколько часов.
— Я тренировалась!!! И уже бегаю сорок кругов даже не запыхавшись!
— Ленка! Тьфу, блин… Аливия, давай без споров? Хочешь, бери, но мои условия ты знаешь.
Девочка надулась, но тёплую шубку спрятала в шкаф, туда же сложила и сапожки — сейчас она ходила в тех «мокасинах», которые смастерил мальчик, привыкала. Володя бросил на всякий случай в шкаф несколько шариков нафталина, а потом отправился разбирать контейнеры.
Вытащил нож и вскрыл один, рассматривая наконечники стрел, обильно смазанные солидолом. Сверился с маркировкой и ругнулся.
— Бронебойные, а написано, что охотничьи… Впрочем, оно и к лучшему.
Мальчик развязал мешочек и стал перекладывать в него наконечники. Сами стрелы они с Аливией наделали ещё неделю назад про запас — Володя мастерил основу с помощью машины, а девочка потом крепила к ним перья. Он сначала проверял, как работает Аливия, но вскоре убедился в её аккуратности и точности.
— Я уже делала такое, — пояснила она. — Помогала брату, а он их много мастерил.
