И тогда произошло нечто, совершенно поразившее князя.
Возникла суета, хаотическое, непонятное перемещение людей в зале, и никто не успел опомниться, как люди из свиты принца бросились на стоящих вдоль стен стражников, мгновенно обезоруживая их, так же как Степана, Осташа и двух сторожей, которые привели узников.
Все было проделано так быстро, ловко и неожиданно, что никто не крикнул, не успел обнажить оружия, не успел даже подумать о сопротивлении.
Князь Семен остолбенело сел, положив руки перед собой на стол. Двое богемских придворных принца мгновенно оказались за спиной кресла князя.
В секундной паузе отчетливо прозвучал громкий, веселый возглас Медведева:
— Леший меня раздери! Да ведь это же Антип — старый разбойник!
Князь Семен взревел как бык, рванулся с места, но стоящие за его спиной люди крепко схватили его за плечи и посадили обратно, причем один из них произнес на чистейшем русском языке несколько исключительно русских слов, которые лишили князя Семена всех сомнений относительно национальной принадлежности его гостей.
Пан Сурожский — Антип Русинов — уже распоряжался спокойным деловым тоном:
— Снять охрану Иуды Вельского во всем замке и выставить нашу! Никого не выпускать. При попытке к бегству любого убивать на месте. Всех людей князя связать и запереть в западной башне. Узников расковать, одеть в лучшее платье из княжеского гардероба и пригласить к столу!
Как прежде, в Татьем лесу, так и сейчас, приказания Антипа выполнялись быстро и четко. Через минуту зал опустел, и остались в нем только Антип, богемский принц Макс, его шут — маленький Илейка, двое крепких мужиков, которые придерживали князя Семена, положив руки ему на плечи. На полу лежали крепко связанные Степан и Осташ.
Антип неторопливо подошел к столу, сел на его край напротив Семена, вынул тонкий длинный нож, осмотрел стол, потянулся, достал кончиком ножа маленький соленый огурчик, рассмотрел его со всех сторон, положил в рот, разжевал, покивал головой в знак одобрения и сказал:
— Вот что, князь. Ты небось воображаешь, что все это я сделал ради освобождения твоих узников? Я хочу вывести тебя из этого прискорбного заблуждения. Тебе не удастся так дешево отделаться, а благотворительностью я занимаюсь лишь попутно. А так у меня несколько иное ремесло. Замок в моих руках. Окрестные жители ничего не заподозрят — все знают, что ты принимаешь сегодня богемского принца. Это я говорю к тому, чтобы ты не рассчитывал на помощь со стороны. Если к тебе кто-нибудь приедет, его, конечно, сюда впустят, но обратно — не-е-т. Ты видел три кареты, которые стоят во дворе? Ночью они выедут, тяжело нагруженные всем, что представляет в этом доме какую-то ценность. А к утру, когда и я покину эту отсыревшую развалину, они будут в надежном месте, где их никто не найдет. Как видишь, я говорю с тобой о своих планах совершенно откровенно и хочу, чтобы ты ответил мне взаимностью. Короче, мне нужны ключи от всех твоих тайников, где хранятся золото и драгоценные камешки. Сейчас ты пройдешься по своему замку с этими ребятами и откроешь им все такие места. Но если я заподозрю, что ты что-то укрыл — или, точнее, — украл у меня, что одно и то же, — впереди еще долгая ночь, а внизу у тебя, я слышал, есть комната, в которой люди охотно раскрывают свои тайны. Так что советую тебе поберечь здоровье и сказать все без утайки — взамен чего я обещаю сохранить тебе жизнь. Ну, как?
Антип посмотрел князю в глаза, и нож, который он вращал в пальцах, когда говорил, повис неподвижно.
Князь Семен дрожащей рукой вынул из-за пазухи связку маленьких ключей и, почти не разжимая губ, с трудом произнес:
— Я все покажу.
— Это разумно, князь.
Двое людей повели князя Семена к выходу, крепко поддерживая под руки.
Антип сказал принцу:
— Макс, когда князь покажет все, о чем мы его просили, прикажи отвести его вместе с двумя достойными дворянами, которые валяются на полу, в темницу и приковать их всех к стене, да так крепко, чтобы люди, которые через пару дней обнаружат их там, потрудились как следует, разбивая цепи.
В коридоре Семен повстречал Медведева.
Медведев насмешливо поклонился:
— Полдень, князь!
...И в то самое время, когда князя Семена Вельского, как последнего холопа, приковывали к стене в темнице его собственного замка, в большом зале пир стоял горой.
По одну сторону стола, предназначенного для чествования особы королевской крови, сидели Картымазов, Филипп, Настенька, Медведев, Алеша и Сафат, а по другую — Антип, принц Макс, Илейка, Серапион и еще двое старых знакомых по Татьему лесу, и за всю историю замка Горваль не было еще в этом зале пиршества более веселого и радостного.
— А теперь давайте выпьем за Алешу, — поднял чашу Картымазов, — ибо ему мы в первую очередь обязаны нашим спасением!
Алеша опустил голову, потом встал и твердо произнес:
— Антип пожалел меня и сказал неправду. Это не я нашел его, а он меня. В самую важную минуту я, как последний дурак, разинул рот на луну и не успел ахнуть, как меня схватили. Я заслужил наказания, потому что слишком самодовольно решил: все уже сделано, и опасаться больше нечего. Мне стыдно сейчас сидеть с вами за этим столом. Прости, Антип.
Воцарилась глубокая тишина, и в ней прозвучал огорченный бас Антипа:
— Ну вот... Я же тебя просил, Алеша... Зачем ты так..
— Не могу я такого укрыть, — с досадой сказал Алеша Антипу и повернулся к Медведеву. — Я не хочу врать тебе, Василий Иваныч, даже ради Антипа. Это он всех нас спас и меня тоже, потому что не успели его люди отступить со мной, как весь лес вокруг обшарили люди князя. Если бы не Антип, они бы меня схватили...
— Раз уж пошел такой разговор, — сказал Антип, — то никакой заслуги в этом деле у меня нет. Сама мысль освобождения замка Горваль от лишних ценностей возникла значительно раньше, еще задолго до того, как вы здесь появились. И узнав, что вы в плену, я всего лишь на час ускорил начало действия — по нашему плану мы должны были прибыть в замок ровно в полдень. Это во-первых. А во-вторых, я всего лишь вернул Медведеву и его друзьям старый долг. Перед вами, Федор и Филипп, я виноват в том, что малость опустошал ваши запасы в бытность на Угре, а ты, Василий, поступил благородно: как слуга великого князя, ты обязан был сдать меня властям, но ты этого не сделал, и если об этом узнает Иван Васильевич, тебе еще как следует попадет, так что о знакомстве со мной лучше помалкивай; ты еще не знаешь, что такое великокняжеская милость, но с годами поймешь. Так что благодарить меня не за что. Вот и все.
— Антип, — сказал Медведев, — я действительно служу великому князю, но кроме службы у меня есть собственное представление о чести и дружбе. И самому великому князю я не побоюсь сказать в глаза, что ты мне друг и хороший человек, несмотря на твое ремесло. Я хорошо помню все, что ты сказал мне когда-то, и хоть с некоторыми мыслями я не согласен, — считаю твою дружбу честью и не вижу для себя ничего зазорного в том, чтобы поклониться тебе и сказать: спасибо, Антип!
