— Спину прикрой!
Сандерс, оскалившись, сделал несколько выпадов, рубанул по руке, неосторожно махнувшей битой, смазал кому-то эфесом по зубам, выигрывая время. Полубой перехватил брус подмышку, как рыцарское копье, и с диким криком бросился на дверь. Решетка вылетела вместе с косяком и притолокой и мичман, по инерции вынеся заодно и двери бара, вырвался на улицу. Сандерс, пользуясь минутным оцепенением толпы, выскочил вслед за ним.
Полубой развернулся и швырнул брус в проем двери. Прохожие шарахнулись в стороны. Сандерс спрятал «бастард» под куртку и выбежал на проезжую часть.
— Такси!
Только что высадивший пассажиров глидер развернулся к нему, Сандерс рванул дверь.
— Касьян!
— Иду. — Полубой не спеша обошел машину и обстоятельно устроился на пассажирском сиденье.
Сандерс сел рядом, ощупывая порванную и рассеченную в нескольких местах куртку. Достав платок, он промокнул кровь, сочившуюся из пореза на щеке.
— Куда едем? — спросил водитель — дед, явно пенсионного возраста с седой щетиной на щеках, без нескольких зубов и с хитрыми глазами, сиявшими на морщинистом лице чистым голубым цветом.
— Пока прямо, — сказал Сандерс, поднимая стекло между водительским и пассажирскими сиденьями, — у вас исключительная способность вести переговоры.
— Это не мой профиль. Взяли бы да сами спросили, — огрызнулся Полубой.
— А что я должен был спросить? Где тут Агламба Керрор прячется, да? Так дела не делаются, мой дорогой.
— А как?
Сандерс замолчал. Похоже, русскому ничего не докажешь. Ладно, раз такое дело, придется разделить полномочия.
— Касьян, давайте договоримся: переговоры веду я, а вы обеспечиваете силовое прикрытие. Так пойдет?
Полубой нахмурился, соображая, потом кивнул.
— Пойдет.
Глидер вырвался из плотного потока машин на второй уровень. Здесь движение было не таким интенсивным. Сандерс опустил стекло и попросил подняться еще выше, насколько возможно. Разрешенный для полетов коридор проходил на уровне последних этажей небоскребов, без права посадки на площадки.
— Только для полиции, ну и для тех, кому положено, — невразумительно пояснил дед.
Они двигались от развалин в центре города к Восточной башне. Скоро впереди встала ее громада, напоминавшая пчелиный улей с откинутой передней стенкой — бесчисленные окна, арки и смотровые площадки напоминали соты.
— Вам куда?
— Понимаешь, друг, — Сандерс подался вперед и заговорил доверительным тоном, — мы тут стали спрашивать в баре, где, мол, «Экран перехода», а нас чуть не зарезали. Это что, во всем городе так гостей встречают?
— Ну, во первых, местные никогда не скажут: «Экран перехода», — снисходительно, как ребенку, стал объяснять дед, — мы эту хрень называем «Мертвое зеркало». Только никто ее не видел, потому, что если посмотришь в «Мертвое зеркало», тут и сдохнешь сразу. А может, унесет тебя невесть куда. Никто из тех, кто хотел его найти, назад не вернулся, так что черт его знает, что с людьми делается, — тут дед хитро прищурился, — да только сдается мне, вы там не только о нем спрашивали…
Сандерс покосился на мичмана, но тот сидел с независимым видом.
— Ну-у… да, — деликатно поддакнул Дик.
— У-у, милок, чтобы задавать некоторые вопросы, нужно разрешение поиметь. Так что вам повезло, что живыми ушли, — дед некоторое время помолчал, а затем спросил, явно выделяя голосом особенную интонацию вопроса, — а зачем он вам, «экран» этот?
— Мы археологи с Таира, — подпустив в голос нотку печали, сказал Сандерс, — и интересуется специфическими «артефактами», разыскать которые можно только здесь.
— Ха, с Таира… и дипломы, поди, имеются?
— А как же!
— Слушай, парень. Здесь дипломами таирского универа каждый второй проходимец размахивает. А что делать-то? — водитель обернулся, и Сандерсу показалось, что он оценивает их с Полубоем, — ну если очень хочется пошарить в нашей помойке, подскажу, что делать. Надо только присесть и поговорить толком, — он завалил глидер, высматривая свободную площадку.
Вот именно, что поговорить и обдумать все толком. Сандерс вздохнул. А ведь день не сулил поначалу неприятностей.
После завтрака они остановили глидер. Водитель оказался словоохотливым малым с небритой физиономией и бегающими красными глазками. Он не стал строить из себя законопослушного гражданина, когда Полубой, к ужасу Сандерса, прямо спросил его, где можно приобрести оружие, а свернул с основной улицы в переулок, поплутал между серыми домами и остановил машину перед малоприметной дверью, обитой ржавым железом.
— Здесь есть все, что угодно, господа, — заявил он, выбравшись из глидера и несколько раз ударив ногой по двери.
Дверь отворилась быстро, будто за ней кто-то ожидал их прихода. Водитель пошептался с громилой в кожаной куртке и с жуткого вида псом на стальной цепи и поманил за собой. Громила провел их в зал и повел рукой, приглашая выбирать. А выбирать было из чего: на стеллажах навалом лежали абордажные сабли, ножи, мачете; горками высились сюрикены и метательные ножи, связками лежали толстые арбалетные стрелы. Наиболее достойные образцы висели чуть в стороне, куда и направился Сандерс. За его спиной Полубой о чем-то спросил хозяина.
— Ты что, парень, спятил? За это от властей можно десять лет каторги схлопотать, а ребята из клана даже и разговаривать не станут — за ноги подвесят и кишки наружу выпустят.
— Ладно, ладно, — прогудел Полубой, — и спросить уж нельзя.
— Хм, скажет тоже, — никак не мог успокоиться верзила, — огнестрельное ему подавай. Никто вам здесь его не продаст, а заложить могут. И вообще, берите, чего надо, и проваливайте, — он недвусмысленно тряхнул цепью, на которой сидело клыкастое чудовище.
Сандерс перебрал несколько клинков, примеряя их по руке, и выбрал абордажную саблю с небольшим круглым эфесом, с защитной скобой и клинком в тридцать дюймов, напоминавшую формой палат. Профессиональные абордажники называли такое оружие «бастард». Для сабли слишком прямое лезвие, для шпаги — слишком короткое. Помесь какая-то, ублюдок, одним словом. Верзила одобрил выбор — видно было по его маленьким глазкам, но цену заломил несусветную. Сандерс, было, попробовал торговаться, но Полубой молча отсчитал кредитки. Хозяин, получив деньги, заметно подобрел.
— Давно оружием занимаешься? — спросил, пользуясь моментом, Полубой.
— А сколько себя помню.
— Сможешь определить, что за сталь? — Мичман развернул тряпку и вытянул из ножен свою саблю.
Хозяин склонился к лезвию, провел пальцем по кромке и быстро взглянул на Полубоя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
