А болезнь Эльвиры, несмотря на то, что она уже не снималась, прогрессировала. Молодая женщина выходила из дома, оставляя ребенка одного, и не закрывала дверь. А потом не знала, как вернуться. Включала газ и забывала зажечь огонь. Андрей дважды вовремя замечал утечку. Кричала, выскочив голой на балкон, непристойности прохожим и закатывалась хохотом. А после одной из своих внезапных отлучек приволокла домой того жуткого клоуна и напугала им ребенка до истерики.
Ее водили по врачам, показывали самым лучшим специалистам, укладывали в клинику, — бесполезно. Девушка, в которую когда-то он влюбился, теперь превратилась в худую неопрятную незнакомку с безумным взглядом. В больнице Эльвира сейчас проводила куда больше времени, чем дома.
— Она и сейчас там… А у меня, Полина, от страха, что болезнь может унаследовать Никита, у самого крыша едет.
— Поэтому вы вчера так резко отреагировали на его рассказ про девочку? Приняли за фантазию?
— Да, — смутился мужчина.
— Я вам очень сочувствую, Андрей, — на этот раз уже она протянула руку и накрыла своей ладонью его.
— Только не жалейте. Ненавижу это чувство. Видите, мы все же счастливы — Никита и я. У него есть я, у меня — он. Плюс его невероятно балуют наши бабушки. Мы счастливы, Полина, — произнес он таким тоном, словно оправдывался за выказанную слабость.
Никита, словно поняв, что речь идет о нем, подошел опять к столику и, скользнув по Полине взглядом больших голубых, как у отца, глаз, попросился в туалет.
— Полина, нам надо подняться в номер, — сказал, извиняясь, Андрей. — Вы с нами?
— Нет, идите. Я возьму еды для Насти и поднимусь.
— Приходите к нам. Нужно решить, что делать дальше.
После того, как она осталась одна, Полина выбрала тарелку побольше и принялась наполнять ее тем, что бы пришлось Насте по вкусу. Положив немного омлета, оладий и, в пиалу, сметаны, она с обеими занятыми руками развернулась, чтобы идти. И в этот момент заметила мелькнувшую за окном фигуру женщины. Полина подскочила к окну и увидела, как женщина, одетая в синее платье и черные туфли без каблука, неторопливо, будто не шла она, а плыла, направлялась к зданию администрации. Полина торопливо поставила тарелки на подоконник и выбежала из столовой. На улицу она выскочила как раз в тот момент, когда женщина в синем платье, пройдя мимо крыльца здания администрации, свернула за угол. Почти не таясь, девушка бросилась за нею. Окликнуть или выследить, куда она направляется?
А женщина, медленно и как-то неуверенно перебирая ногами, уже шла по дорожке, ведущей к тому жилому зданию, в котором Полина побывала вместе с Андреем. Похоже, пустой на первый взгляд дом на самом деле хранит тайны. Девушка сбавила шаг и, осторожничая, продолжила преследование. Хоть она могла видеть женщину только со спины, узнала ее: и походка, и бесцветные тонкие волосы, и некрасиво худые ноги принадлежали той горничной, с которой они «познакомились» в первую ночь. Полина вспомнила ее имя: Вера, но предпочла не окликать.
А Вера тем временем зашла в подъезд. Полина скользнула за ней следом, но на этом ее уверенность и закончилась: что делать дальше? Звонить во все двери? Это с Андреем Полина чувствовала себя уверенной и бесстрашной, а сейчас ее сердце, учащенный стук которого, казалось, раздавался на весь подъезд, готово от страха из груди выскочить. Разумней вернуться в гостиницу и рассказать обо всем Андрею. Полина так и решила поступить, но в этот момент увидела приоткрытой одну из дверей. В щель лился приглушенный электрический свет, а до слуха доносилось тихое стрекотание. Мысленно сжав в кулак свои страхи и колебания, Полина толкнула дверь и вошла внутрь.
Глава X
Нет, нет, этого не может быть! Этого не может быть. Геннадий в какой раз перечитал все сообщения, оказавшиеся на его телефоне, и в отчаянии выругался. Какого черта, какого! Разнести бы все тут к елям собачьим, этот гребаный поселок с его осточертевшим аттракционом «найди выход» и связью, которая не работала все это время и вдруг заработала, сволочь такая! Шесть сообщений, шесть, датированных разными днями, одно тревожней другого. Три — от его напарника по бизнесу и лучшего друга Виктора.
«Позвони! Похоже, мы вляпались».
«Генка, твою мать, перезвони! Нас подставили, все летит к чертям!»
«Где тебя носит?! Теряем все!»
Прочитав в первый раз эти бьющие по нервам тревогой послания, Геннадий тут же начал набирать номер Виктора, но обнаружил, что связи опять нет. Она появилась на то время, что он спустился в столовую, и опять пропала. Если бы он знал, если бы знал! Да катились бы к черту этот завтрак, ехидна писательница дешевых книжонок и этот бугай со своим надоевшим отпрыском! Если бы он знал, что связь появится в это время! Если бы он хотя бы не оставил телефон в номере!
«Генка, поздняк. Похерили все. Чтоб ты сдох!»
Два остальных сообщения оказались из банков, извещающих о том, что его счета пусты.
Ему и в самом деле захотелось сдохнуть. В это предприятие они с Витькой вложили почти все, что у них было, решив рискнуть и сыграть ва-банк. Перед этим они досконально изучили со всех сторон и будущего партнера, и его бизнес, и товар, и нигде, ни с какого краю не пахло подставой! Потому и рискнули такими деньжищами. А теперь что? Обратно в нищету? Да ни за что! Лучше уж смерть.
— …Генка, мать твою! Иди сюда, сволочь!
Мальчик подальше забился в узкое пространство между платяным шкафом и стеной. Как ему хотелось стать невидимкой, как в сказке! Вот надеть бы такую специальную шапку и исчезнуть из поля зрения пьяного отчима, а затем подкрасться к нему сзади и пнуть куда следует. Не в тощий зад с висящими на нем протертыми «трениками», а под коленки, так, чтобы подкосились тонкие паучьи ноги, и распластался бы ненавистный на полу. И тогда бы уж он, Генка, не растерялся, вскочил бы на него сверху и отлупил бы его по всем местам, мстя за собственные побои, за мамку…
— Где ты, гаденыш?
Выкрики, перемешанные с нецензурной бранью, громовыми раскатами разносились по их крошечной квартире, просачивались во все щели, резонировали. И тошнотой поднималась волна страха, смешанного с отвращением и ненавистью. Дети, те, кому не повезло испытать это взрослое чувство, ненавидят так же искренне и сильно, как любят. Гена зажмурился и закрыл ладошкой рот, боясь, что всхлипом или вздохом выдаст себя. Отчим его найдет, обязательно найдет: в их однокомнатном жилище, из обстановки которого почти все было если не пропито, то разломано, спрятаться особо некуда. Про укрытие за шкафом отчим знает, но вытащить из этой щели мальчика ему будет не так просто.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
