Читаем без скачивания Книготорговец из Кабула - Осне Сейерстад

Таймир понятия не имеет, что случилось с другой девушкой. Да он об этом и не думает. Теперь он всецело живет интересами своей собственной маленькой семьи. Год назад у них с Хадией родилась дочь.

— Хадия так боялась, что будет девочка, — рассказывает он Бобу. — Хадия всегда чего-нибудь боится. Тогда она боялась, что родится девочка. Я убеждал ее и всех окружающих, что очень хочу дочь. Во что бы то ни стало хочу дочь. Тогда никто не мог сказать: «Какая жалость, что у вас родилась девочка!» ведь я же сам хотел дочь. А если бы родился мальчик, никто на радостях ничего бы не вспомнил.

— Хм… — произнес Боб, пытаясь вникнуть в чужую ему логику.

— Теперь Хадия боится, что не сможет снова забеременеть. Мы пытаемся, но пока ничего не выходит. И теперь я убеждаю ее, что одного ребенка нам вполне достаточно, один ребенок в семье — это хорошо. Так что если детей больше не будет, все скажут: ну да, он не хочет больше детей, а если дети таки родятся, все будут только рады.

— Хм.

Они делают остановку в Гардесе, чтобы купить воды и сигарет. На работе Таймир дымит как паровоз. Выкуривает одну пачку за другой. Но он должен соблюдать осторожность и следить, чтобы мать этого не заметила. Он никогда не мог бы закурить в присутствии матери. Это совершенно исключено. Путешественники покупают блок сигарет суперлайт по кроне за пачку, килограмм огурцов, два десятка яиц и хлеб. Не успели они очистить яйца и срезать кожуру с огурцов, как Боб кричит: «Останови!»

На обочине дороги сидит человек тридцать. Они уселись в кружок, положив перед собой «Калашниковы», грудь мужчин перетянута автоматными лентами.

«Останови машину! Это люди Падши Хана!» — кричит Боб.

Схватив Таймира за руку, Боб подходит к мужчинам. Среди них находится и сам Падша Хан, наиболее влиятельный полевой командир в восточных провинциях и один из самых яростных противников Хамида Карзая.

После бегства талибов Падшу Хана назначили губернатором провинции Пактия, считающейся одной из самых неспокойных. Это сделало его ключевой фигурой для американской разведки: американцы нуждались во влиятельном соратнике из местных в провинции, где «Аль-Каида» и ее эмиссары по-прежднему пользовались довольно широкой поддержкой. Для таких целей один полевой командир ничем не лучше или хуже другого. Задачей Падши Хана было найти секретные базы Талибана и «Аль-Каиды» и передать соответствующую информацию американцам. Для этого ему выделили спутниковый телефон. Телефон пришелся губернатору по душе. Он постоянно звонил американцем и оповещал их о передвижениях боевиков «Аль-Каиды». И американцы палили. То по одной деревни, то по другой. По племенным вождям, что ехали на церемонию инаугурации Карзая в Кабул. По паре-другой свадеб. По дому, где находились союздники американцев. Никто из жертв не имел ничего общего с «Аль-Каидой». Единственное, что их объединяло: все они были врагами Падши Хана. Своенравный губернатор, вдруг получивший в свое распоряжение бомбардировщик Б-52 и истребитель Ф-16 для разрешения межплеменных дрязг, вызвал такой активный протест на местах, что Карзаю пришлось его сместить.

Тогда Падша Хан не долго думая, затеял собственную маленькую войну. Он обстрелял ракетами деревни своих врагов, и противостояние переросло в открытые столкновения между противоборствующими партиями. Его попытки вернуть себе власть стоили жизни многим невинным людям. В конце концов ему пришлось оставить свои амбиции — на время. Боб уже давно его искал и вот совершенно случайно обнаружил здесь, на дороге, в окружении группы бородатых мужчин.

Завидев подъехавших, Падша Хан поднимается. Коротко здоровается с Бобом, Таймира же радужно обнимает и отводит в сторону. «Как у тебя дела, мой друг? Все в порядке?»

Они часто встречались во времена операции «Анаконда», крупной американской наступательной операции против Талибана. Таймир был простым переводчиком. Ни о какой особой дружбе с Падшой Ханом и речи не шло.

Падша Хан с братьями привыкли хозяйничать в регионе как дома. Всего неделю назад бывший губернатор приказал обстрелять ракетами город Гардес, теперь настала очередь Хоста. Туда уже прибыл новый губернатор — социолог по образованию, последние десять лет, живший в Австралии. Опасаясь людей Падши Хана, он не выходит из укрытия.

— Мои люди готовы, — говорит Падша Хан Таймиру, тот переводит сказанное Бобу, лихорадочно строчащему в блокноте. — Теперь мы обсуждаем, что делать дальше, — продолжает полевой командир, обходя взглядом своих бойцов. — Брать его сейчас или еще немного подождать. Вы собираетесь в Хост? Тогда передайте моему брату, что мы мигом избавимся от нового губернатора. Пусть упакует его и отошлет обратно Карзаю. — Падша Хан делает руками движение, как будто упаковывая и отправляя посылку.

Мужчины слушают своего командира, поглядывая сначала на него, потом на Таймира, а затем на белокурого Боба, который лихорадочно строчит в блокноте.

— Я вам вот что скажу, — продолжает Падша Хан. В его мнении относительно того, кому принадлежит право управлять тремя провинциями, вызывающими такой интерес у американцев, сомневаться не приходится. Чтобы наглядно продемонстрировать свою точку зрения, он рисует на ноге Таймира карту с изображением линий фронта и дорог. После каждого удачного, на взгляд полевого командира, высказывания, он от души шлепает Таймира по бедру. Тот механически переводит:

— Карзай угрожает на следующей неделе ввести войска. Что ты на это скажешь?

— Какие такие войска? Нет у Карзая никаких войск, есть только пара сотен телохранителей, которых тренируют англичане. Никто не может победить меня на моей земле, — говорит Падша Хан, обводя взглядом своих людей. Одежда на мужчинах старая, ноги обуты в изношенные сандалии, и лишь заботливо начищенное оружие блестит как новенькое. У одних приклады автоматов отделаны разноцветным бисером, у других покрыты ручной резьбой. Некоторые из молодых парней налепили на свой «Калашников» маленькие наклейки. На одной из них красными буквами написано kiss.

Многие бойцы всего только год назад сражались на стороне Талибана. «Нами нельзя владеть, но нас можно нанять» — так любят говорить афганцы о своей склонности часто переходить от одной воюющей стороны к другой. Сейчас бойцы служат Падшее Хану, который иногда одалживает их американцам. Но их важнейшей задачей остается воевать с теми, кого Падша Хан в данный момент считает своими врагами. А охота на «Аль-Кайду» подождет.

— Он сумасшедший, — говорит в машине Таймир. — Это из-за таких, как он, в Афганистане никак не установится мир. Для него власть важнее мира. У него хватит ума поставить на карту тысячи человеческих жизней только для того, чтобы не упустить власть. Подумать только, и американцы сотрудничают с таким человеком! — возмущается он.

— Если бы американцы сотрудничали только с теми, у кого руки чисты, вряд ли нашли бы здесь хоть одного террориста, — отвечает Боб. — У нас нет выбора.

— Но теперь, когда они повернули оружие друг против друга, все равно никто не будет искать талибов и «Аль-Каиду» для американцев, — возражает Таймир.

— Хм… — задумывает Боб. — Интересно, начнутся ли здесь настоящие бои? — произносит он, обращаясь скорее к самому себе, чем к Таймиру.

У Боба и Таймира совершенно разные представления об удачной поездке. Бобу нужно попасть в центр событий, чем более бурных, тем лучше. Таймир же хочет как можно скорее оказаться дома. Через несколько дней у них с Хадией двухлетняя годовщина свадьбы, и он надеется к этому времени вернуться. Он уже подготовил для жены хороший подарок, то-то она обрадуется. Бобу нужны сенсационные истории — вроде той, что случилась с ним и Таймиром несколько недель назад, когда они чудом избежали смерти: граната попала в соседнюю машину. Или когда на въезде в Гардес их приняли за врагов и им пришлось в полной темноте бежать в укрытие, в то время как рядом свистели пули. Для Боба провести ночь в окопе — это не беда, он ловит кайф от опасностей, Таймир же в который раз проклинает день, когда решил сменить работу. Единственная положительная сторона поездок — это надбавка за работу в условиях войны. Феруза ничего не знает про это, так что Таймир может оставить деньги себе.

Как у большинства кабульцев, у Таймира очень мало общего с соотечественниками, живущими в этой части страны. В глазах жителей столицы они просто жестокие дикари, не признающие власти государства. Здесь какой-нибудь Падша Хан может управлять целой областью. Так было всегда. Главенство права сильного.

Мимо окон проносятся золотые пески пустыни. Там и сям встречаются фигурки кочевников и верблюдов, гордо вышагивающих по барханам. Кое-где виднеются большие песочные цвета палатки. Между ними прохаживаются женщины в пышных цветастых юбках. Женщины народа кучи, без сомнения, самые свободные женщины в Афганистане. Даже талибы не пытались надеть на них паранджу, при условии, что они не будут заходить в города. За последние годы этот кочевой народ тоже всякого натерпелся. Война и минные поля заставили его изменить испытанные веками маршруты и значительно сократить площади выпаса скота. Во времена недавней засухи огромное количество верблюдов и коз пало от голода.