– Ну Ни-и-и-ка-а-а! – не отставал брат. – Андрей зовет в цирк…
Ника от возмущения подпрыгнула на стуле:
– Нет!
– Почему?
– Без меня, – отрезала она, напустив на себя максимальную суровость. Младший брат прекрасно знал, как она ненавидит всякие цирки-зоопарки. Он знал, как переживает Ника из-за каждого встреченного бездомного котенка или щенка. Два года назад погибла под колесами любимая собака Ники – колли Грета. Митька помнил ее, и помнил, как сестра страдала. И в обычное время никогда не позволял себе подобного занудства. Обычно, но не сейчас и не здесь.
Здесь и сейчас Митя был не дома, его друзья, его комната, его игрушки были далеко, и все, что ему оставалось, – доставать сестру до тех пор, пока она окончательно не выйдет из себя. Митя прекрасно понимал, что ей, как и ему, деваться некуда, стало быть, она разозлится, но драться не будет – в гостях все-таки.
Митька скучал, оттого и приставал к сестре, ныл и занудствовал. Хотя ему уже девять лет – здоровый парень! Далеко не ребенок. Правда, он до сих пор любил свои детские игрушки: железную дорогу и солдатиков, у него был уникальный набор, там все маленькое, но почти как настоящее: амуниция, оружие, техника. Уникальный набор. Другой бы мальчишка половину сломал, другую – растерял, но не Митька: он очень дорожил своими солдатиками. Он мог часами возиться с крошечным войском, отдавая приказы, имитируя звуки взрывов и крики наступающей пехоты. Дома он бы нашел чем заняться.
И Ника не хуже брата осознавала свое и его положение – пленников в изгнании. Утрированно, конечно, но как еще можно назвать зимние каникулы в заштатном провинциальном городе, куда вас силком отправили родители исключительно из соображений укрепления семейных связей?
Пусть бы родственники сами приехали и укреплялись, как в прошлом году. Так нет! Теперь им приспичило заполучить к себе племянников. Ну хорошо, дня три можно и погостить, но не все же каникулы!
– Ник, ты че? – голос Андрея заставил ее вздрогнуть и включиться в действительность. Она резко повернула голову, теперь в дверном проеме маячили двое: мелкий Митя и долговязый Андрюша, двоюродный, стало быть, братец.
Так-так, наябедничал Митька!
– В смысле? – переспросила Ника, сделав вид, что не понимает.
– В смысле, че, в цирк не хочешь? – вопросом на вопрос ответил Андрей.
Ника натянула на лицо вежливую гримасу и произнесла скороговоркой:
– Нет, Андрюша, спасибо, мне так жаль, но я не смогу. – Здесь бы хорошо поставить смайлик, и Ника улыбнулась, почти естественно.
По лицу Андрея стало сразу заметно, как он огорчился. А беспардонный Митька тут же раскрыл ее карты, доложив громким шепотом:
– Она вредничает!
Ника взглянула на него угрожающе, брат быстро спрятался за Андрея. Ника была вынуждена снова улыбнуться – она же воспитанная девушка, а воспитанные девушки в гостях всегда улыбаются, «как идиотки…» – мысленно добавила она.
Андрей все еще маячил в дверях, видимо, Митька не давал ему покоя и тыкал в спину кулачком. Ника терпеливо ждала, когда же он наконец закроет дверь с той стороны. Не дождалась.
– Если не хочешь в цирк, то можно еще куда-нибудь сходить, – не очень уверенно произнес Андрей…
«Хм, разве что на какое-нибудь чудо? Театр вампиров, например? Дом с привидениями? На худой конец музей восковых фигур? Что, нет? Жаль, а я так надеялась…» – подумала она.
Да, непонятливый он какой-то. Ника шумно вздохнула, всем своим видом показывая бесперспективность дальнейших уговоров. Возможно, надо было промолчать, пожать плечами, отвернуться, уставиться в монитор… Но вместо этого она спросила обреченно:
– Что у вас тут хорошего? – это даже не вопрос был, а констатация факта, но Андрей уцепился за него, как утопающий за соломинку.
– Ботанический сад! – с воодушевлением выкрикнул он.
Ника сразу представила себе заснеженный пустырь с тремя унылыми елками и редкими кустиками по периметру. Поморщилась:
– Андрюш, что я, в ботанических садах не была? – осторожно переспросила она. – Поверь, была, и не раз. Очень не хочу тебя разочаровывать, просто еще раз повторю: я не в настроении сегодня, почему бы вам с Митей, – тут ее голос наполнился грозовыми нотками, – почему бы вам не погулять вдвоем по ботаническому саду, если уж там так хорошо, а также не посетить цирк, зоопарк, кинотеатр и прочие достопримечательности.
– У нас нет зоопарка, – перебил ее Андрей, – зато у нас есть театры!
– Это замечательно! – подхватила Ника. – Терпеть не могу зверей в клетках! – Она вскочила со стула, в три прыжка пересекла комнату и мягко, но настойчиво попыталась вытолкать Андрея. Он отступил, но неугомонный Митька поднажал сзади, и Андрей опять качнулся вперед, чуть не стукнувшись лбами с Никой.
– Ника влюбилась, у нее жених, – наябедничал Митька, – она страдает в разлуке, как принцесса в башне с драконом, да, Ник?
Вот пакостник! Ника задохнулась от возмущения:
– Что ты плетешь!
– Да-да, я знаю, знаю! – Митька запрыгал от удовольствия. – Ты с ним целовалась, а теперь он тебе эсэмэски не пишет!
У Ники чуть слезы не брызнули: братец попал в самую точку, грубо прошелся по самому больному, сокровенному! Ника даже подругам об этом не говорила! Скрывала от всех. Целый год она любила старшеклассника Рому Самойлова. Его многие любили, популярный парень, красивый до жути, взглядом обжигает. Стоило Роме поздороваться с какой-нибудь девчонкой, переброситься парой фраз, да просто кивнуть или улыбнуться, как счастливица после оказанного ей внимания на весь день выпадала из реальности, что называется – теряла волю, озарялась блуждающей наиглупейшей улыбкой, ее сознание рассеивалось – в общем, жалкое зрелище, что и говорить… Ника и сама за собой неоднократно это замечала и злилась на себя, и пыталась бороться, «брать себя в руки», правда, получалось не очень. Она и не надеялась на взаимность, как вдруг этой осенью на школьной вечеринке он пригласил ее танцевать.
Она плохо запомнила ту вечеринку, плыла в блаженном полузабытьи, вдыхая запах его пуловера, она до сих пор помнила, как мягкие ворсинки шерсти щекотали ее щеку…
А потом все закончилось.
В смысле – закончился танец. Ника снова очутилась среди своих одноклассниц, посматривающих на нее кто с завистью, кто с удивлением. А Рома исчез в толпе, точнее, не исчез, потому что Ника высматривала его, видела, как он танцевал с другими, начисто забыв о ней, одиноко подпиравшей стену.
Так что ничего такого не было. Если бы Митька знал, что выдал Никино желаемое за действительное, он не стал бы болтать. Вот ведь паршивец, неужели прочитал дневник!
– Ну извини, – ворвался в ее мысли голос Андрея.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
