Шон поворачивает голову как раз в тот момент, когда Элизабет дергает меня в противоположную сторону, и наши взгляды встречаются. В его глазах я вижу что-то пронзительное и беззащитное, но тут же вынуждена посмотреть себе под ноги, чтобы не упасть.
Финн болтается рядом со мной, спрятав руки в карманы от холода. Он меланхолически посматривает на Элизабет.
Я чуть поворачиваю голову и шепчу ему:
— Можно подумать, гонки уже начались и Элизабет хочет всех обогнать.
Финн улыбается одними глазами. А потом Элизабет резко останавливается.
— Вот, — говорит она. — Здесь.
Мы подошли к третьему костру, перед которым лежит огромный плоский камень, обрызганный и исполосованный чем-то коричневым. Я не сразу понимаю, что именно нижу. Это старая-престарая кровь, она покрывает здесь все камни. Лицо Финна мучительно кривится. Вокруг камня бродит множество людей, они ждут точно так же, как Шон, и теперь я узнаю кое-кого из наездников: доктора Халзала, Томми Фалька, Мэтта Малверна… Еще здесь Ян Прайвит. Некоторые переговариваются между собой и смеются — они здесь не в первый раз, и им уже все знакомо. Мне вдруг становится не по себе.
— Откуда эта кровь? — шепотом спрашиваю я у Элизабет.
— Ох уж мне эти сопляки… — отвечает она.
Тут Элизабет замечает, что на нее смотрит Ян Прайвит, и скалит зубы. Правда, у меня и мысли нет о том, что она пыталась изобразить улыбку.
Схватив меня за плечи, Элизабет заслоняется мной, как щитом.
— Это наездники. Ты тоже пойдешь туда и прольешь кровь, показывая этим, что участвуешь в бегах.
Я смотрю на скалу. Крови здесь столько, что наездники не могли бы пролить ее даже за много лет.
На камень взбирается какой-то мужчина. Я узнаю в нем Фрэнка Итона, давнего знакомца моего отца. На Итоне один из тех странных традиционных шарфов, которые так любят покупать туристы, — он перекинут через плечо и заколот на бедре и выглядит невероятно глупо в сочетании с вельветовыми штанами. Традиционные костюмы у меня почему-то ассоциируются с запахом пота, и Итон выглядит так, что вряд ли мои впечатления изменятся. Держа в руках маленькую чашку, он кричит, обращаясь к толпе, теперь немного притихшей:
— Мне выпало говорить за того человека, который не будет скакать.
Итон наклоняет чашку, и кровь выплескивается на камень у его ног. Итон не отступает назад, и потому капли крови попадают ему на штаны. Не думаю, что его это сильно заботит.
— Наездник без имени, — говорит Итон. — Лошадь без клички. Его кровь.
— Овечья это кровь, — бормочет Элизабет. — Или, может быть, лошадиная. Не помню.
— Что за варварство! — Я ошеломлена и напугана.
У Финна такой вид, словно его вот-вот вырвет.
Элизабет передергивает плечом. Ян Прайвит видит это.
— Пятьдесят лет назад здесь убили некоего человека, точно так же, как каждый год до того. Человека, который не будет скакать.
— Зачем? Почему? — резко спрашиваю я.
Элизабет говорит скучающим голосом; наверное, ее ответ вполне соответствует истине, только ей совсем не хочется эту истину знать.
— Потому что мужчинам нравится убивать. Хорошо, что это прекратилось. Тебе лучше держаться подальше от мужчин.
— Потому что, — перебивает ее голос, который я мгновенно узнаю, — если ты напоишь остров кровью до начала бегов, он, может быть, не заберет так много крови во время состязаний.
Элизабет с мрачным видом оборачивается к Пег Грэттон. Я смотрю на Пег, моргая: ее трудно узнать в необычном, сложном головном уборе. Он похож на одну из тех пугливых птиц, смешно названных топориками, которых можно иногда увидеть на островах: большой остроконечный козырек изображает клюв, веревочные желтые косы, отходящие от него вверх над ушами, похожи на длинные рога. Я пытаюсь рассмотреть светлые волосы Пег, но они надежно скрыты под тканью странной шляпы.
— Не жди доброжелательной встречи, Пак, — говорит мне Пег Грэттон, как будто Элизабет здесь нет. — Большинство из этих людей уверены, что женщина на пляже — не к добру. Так что им не в радость увидеть тебя.
Я крепко сжимаю губы.
— А мне и не нужна их доброжелательность. Пусть просто не мешают мне заниматься моими делами.
— Это было бы уже немалой любезностью, — говорит Пег.
Она поворачивает голову, и это странное, резкое движение повторяет птичья голова на ее голове. И если бы я не была уже выбита из колеи всем увиденным за вечер, это движение точно лишило бы меня внутреннего равновесия.
Пег говорит:
— Мне пора.
На плоский камень встает женщина с настоящей лошадиной головой — на то место, где мужчина пролил кровь. Ее туника пропитана кровью, и руки в крови. Она стоит лицом к толпе, но кажется, что лошадиная голова смотрит не на людей, а на какую-то точку в небе. У меня все плывет перед глазами, мне жарко от костра, от вида крови. Я как будто сплю и вижу сон, но это не так.
Толпа гудит не переставая. Я не в состоянии разобрать отдельные слова, но Элизабет говорит:
— Они жалуются, что никому не досталась раковина. Она в этом году не роняла ее.
— Раковина?..
— Для того, чтобы загадать желание, — нетерпеливо поясняет Элизабет. — Она роняет раковину, а ты загадываешь желание. Может, она уронила ее где-нибудь в Скармауте, а у них не хватило ума ее найти.
— Кто это? — спрашивает Финн у Элизабет, и это первое, что он произнес за очень долгое время. — В лошадиной голове, кто?
— Это мать всех лошадей, Эпона. Душа Тисби и тех утесов.
Финн вежливо уточняет:
— Нет, я имею в виду, кто эта женщина?
— Некто, у кого спереди есть на что посмотреть, в отличие от тебя, — говорит Элизабет.
Глаза Финна тут же впиваются в грудь женщины с лошадиной головой, а Элизабет смеется, визгливо и неприятно. Я хмурюсь, недовольная тем, что задета невинность Финна, и Элизабет сильно толкает меня в бок.
— Эй, там зовут наездников.
И в самом деле зовут. Женщина с лошадиной головой уже исчезла, хотя я и не заметила, как она уходила, а на камень забралась Пег Грэттон и встала на ее место. С десяток или около того мужчин собрались с одной стороны камня, ожидая, и еще несколько поспешно пробираются к этой группе. Я чувствую себя маленьким оцепеневшим зверьком.
Элизабет прищелкивает языком.
— Можешь подождать, если хочешь. Все равно вызывают по одному.
Мои руки слегка подрагивают, поэтому я сжимаю пальцы в кулаки. И внимательно наблюдаю за тем, что ожидает и меня тоже. Первый наездник легко поднимается на край плоского камня. Это Ян Прайвит, который выглядит старше своих лет из-за того, что волосы у него поседели еще в детстве. Он идет по камню к Пег Грэттон.
