многое позволяла мне. Отдавала щедро, без остатка. Но пока чертов бывший крутится поблизости, не могу ни в чем быть уверен. И это убивает меня. Злит, бесит.
Вика снова пытается отстраниться, но я не позволяю, обхватывая за талию. Снова ласкаю, проникаю внутрь пальцем, получая в ответ судорожный всхлип…
- Господи, что ты делаешь…
Вика судорожно дергается в моих в руках.
Разворачиваю ее к себе, двигаю рукой внутрь, глубже, и одновременно неистово целуя ее, терзая рот, как кровожадный зверь добычу, судорожно стаскивая белье, которое с треском рвется. Спускаю джинсы и трусы, испытав облегчение - у меня с момента, как вошел в кабинет, такой сильный стояк, аж больно. Толкаю Вику к столу, спиной к себе, и наконец с исступлением вхожу в нее. Глубоко, сильно, одним мощным толчком. Она кричит, и я зажимаю ей рот рукой, той самой, которая влажная от ее соков. Зарывшись лицом в ее шею, тяжело дыша, размеренными толчками двигаюсь в ней. Это походит на насилие, принуждение. Но едва эта мысль закрадывается - Вика начинает отвечать мне, подаваясь назад, мне навстречу. Это сводит меня с ума, начинаю двигаться сильнее, желая, чтобы от наслаждения она потеряла разум.
- Еще, - срывается с ее губ мольба. Вика выгибается, поворачивает голову, и я жадно целую ее губы, продолжая яростно долбить ее пылающее от страсти лоно. Не помню, чтобы хоть когда‑нибудь был так возбужден, как сейчас. Каждая волна наслаждения в ее теле передается мне. Каждый слабый стон страсти вызывает у меня ответный стон. В каком-то безумии прикусываю ее за шею, не сильно, чувствуя, что вкус ее кожи наполняет меня еще большим наслаждением. Но мне нужно еще больше желания, нестерпимой жажды, опускаю руку и начинаю пальцем ласкать напряженный клитор. Вика извивается, выкрикивает мое имя, прижимается задом к моему паху, отвечает толчками, подаваясь ко мне…
- Еще! - выкрикивает она.
И я даю ей то что она просит. Еще. Пока не начинает всхлипывать от наслаждения. Пока не содрогается, сжимает меня так сильно, что тоже взрываюсь следом, стискивая зубы, сотрясаясь в конвульсиях, кончая так сильно, что едва не теряю сознание. Со стоном совершенного опустошения почти падаю на нее.
Какое-то время мы стоим не двигаясь, вес моего тела отдан Вике, но я даже не думаю об этом, пока она не делает робкую попытку освободиться. Я освобождаю ее, она отходит, последнее что слышу - дрожащий вздох… И понимаю, что дал маху. Не стоило делать этого здесь… еще и во время ссоры. Подхожу, хватаю ее за плечи, заглядываю в глаза. Ее щеки пылают, она выглядит ужасно смущенной. И есть от чего - то что произошло между нами всего несколько минут назад, в кабинете, слишком. Я это понимаю.
- Отпусти, Ник, - просит она. Явно собираясь уйти в себя. Заняться самобичеванием.
Что сделать, чтобы поправить ситуацию? Попросить прощения? За секс? За то, что она испытала сильнейший оргазм? Я чувствовал каждую волну, каждый спазм ее оргазма… И в то же время понимаю, Вика заслуживает большего. Большего, чем быстрый перепихон возле стола…
Она выглядит ужасно потерянной, грустной. И это моя вина. Я как бешеный, так нельзя. Взгляд со стороны на самого себя ужасает. Я конечно крепко на ней поехал… Но я ведь не такой. Не псих. Так тошно становится. Ноет в груди.
- Прости пожалуйста, - выдавливаю кислую улыбку. Чувствую себя беспомощным. Как попавший в шторм бедолага, барахтающийся в воде, сопротивляющийся течению, уносящему его в открытый океан. Понимаешь, что обречен на гибель, и все равно борешься, потому что есть женщина… твой маяк, твой остров в бушующем океане. Единственная, важная, бесценная для тебя…
- Позволишь отвезти тебя домой?
Вика не отвечает, занятая платьем. Вертит его в руках, пытаясь понять, можно ли его надеть. В конце концов, комкает и сует в сумку. Туда же летит белье. Обнаженная, идет к шкафу и достает оттуда белое пальто. Молча надевает на себя. Берет сумку и идет к выходу.
Она не ждет меня, пока запираю кабинет. Мне приходится бежать за ней… я иду чуть поодаль. По коридору. Спускаемся по лестнице. И тут на меня налетает Анька.
- Привет, Ник. Ну ты и гад, знаешь ли, - кривит губы красотка. Смотрю на эти ярко накрашенные пухлые пельмешки и не понимаю ни слова, вылетающего из них. Шум в ушах, зубы стиснуты, от яростного желания просто грубо послать. И я почти готов это сделать, чтобы догнать Вику, но тут вижу, что и ее остановили.
Черт, более неподходящего времени просто не найти. Я не могу вникнуть в то, что мне лепит эта дура Анька. Все мысли сосредоточены на Вике, которую уж не знаю, к счастью, или наоборот, к моему бешенству, останавливает Которов. Он начинает что-то объяснять ей, жестикулируя. А я могу думать лишь о том, что у нее под чертовым пальто нет ничегошеньки. И если этот проклятый мужик сейчас коснется ее - его руки так и порхают над запястьем Вики, я его убью…
- Так что ты скажешь на это, Ник? - девчонка заглядывает мне в глаза, а я понимаю, что ни словечка не понял из ее болтовни. - Это правда?
- Что тебе надо, не пойму, отвали, - бурчу, не сводя взгляда с Вики. Анька оборачивается, следом за моим взглядом.
- Значит правда! Что у вас роман! Что ты с ней спишь!
Меня охватывает ярость. Хватаю дуру за руку, тащу за собой. Попадается мужской туалет, туда и затаскиваю, захлопываю дверь и притискиваю Аньку к двери.
- Кто об этом вякает?
- Да все говорят!
- Передай этим всем, говорить скоро нечем будет. Язык вырву, зубы выбью. Тебя это тоже касается, поняла?
- Ты больной что ли? Мне больно! - вырывает руку Анька.
- Не лезь куда не просят, и больно не будет. Поняла?
Протягиваю руку и беру девчонку за шею. Не сильно, чуть-чуть сдавливаю. Понимаю, что веду себя сейчас как урка. Но ничего не поделать, это мое прошлое. И когда не могу контролировать ситуацию, эта часть меня прорывается наружу.
