– Одно из двух, Ниа. Или ты всё-таки убьёшь меня – или сможешь простить до конца, – вдруг услыхала она.
– До конца? – она вздрогнула. Сейчас это отчего-то прозвучало как кощунство. – Мама, дедушка, дядя… ты убил их всех. Всех!
– Ты знаешь, почему я это сделал, – последовал вздох.
– Ну да! Высшие интересы! Ради спасения мира! Разумеется!
– Ты знаешь, что я готов был умереть, – тяжело возразил отец. Брови его сошлись.
– Но ты не умер, бездны и демоны! Не умер! Вот он ты, целый и невредимый! Может, ты и это просчитал, откуда я знаю?! Что припрётся сумасшедшая девчонка, перед ней разыграют спектакль… и она, разнюнившись, вытащит любимого-ненавистного папочку из беды, спасёт его задницу!
– Ты очень высокого мнения о моих дедуктивных способностях, спасибо, Ниа, – сухо промолвил чародей. – Но сейчас…
– Я не замолчу, – прошипела девушка. – Я тебе не дочь, понял? Не дочь!
– Но ведь ты…
– Я простила тебя. Там, в башне. Я поняла, почему ты так поступил. Но… все равно. Сердце… – она пыталась сдержаться, но слёзы лились градом, словно Лейт решила выплакать всё, накопившееся за долгие годы, годы сухих глаз. – Но я тебе не дочь! Запомни это, ты понял?
– Ты уже говорила, и я запомнил, – маг тоже пытался овладеть собой, и у него это тоже получалось плохо. – Да, я остался жив. Случайно. Твоё прощение… твоё благословение – небесный дар, вот только не знаю, от каких богов… Я не мог это просчитать, это предвидеть…
– Ты чародей. Могучий. Ты мог бы убить меня одним мановением руки. Откуда я знаю… – слёзы лились всё сильнее, а речь Ниакрис становилась совершенно бессвязной. Она словно вновь стала маленькой и прибегала с детскими своими обидами к маме, вся в слезах, и мама протягивала руки, и прохладные пальцы касались лба Лейт, а ласковый голос произносил что-то, отчего обида или боль вдруг рассеивались, истаивали бесследно.
Плечи отца опустились совсем низко, однако он всё-таки шагнул к ней, коснулся вздрагивающей, трясущейся спины. Неловко, неумело погладил, не расправляя напружинившуюся ладонь, одними кончиками пальцев и основанием ладони, точно боясь, точно не доверяя ни ей, ни себе.
– Дочка… Лейт… я всё-таки своего добился. Теперь ты готова.
– К… к чему-у? – донеслось сквозь рыдания.
– Убить меня.
– З-зачем? – Ниакрис поперхнулась собственными слезами.
– Мы можем выбраться отсюда только вместе. Или погибнуть тут вдвоём. Последнего достичь несложно, а вот первого – только если мы на самом деле станем одним целым. Я могуществен, это верно, но здесь – Дно, Свалка, Отстойник – называй, как хочешь. Всё случившееся с нами после того, как ты зажгла Знак Разрушения, конечно же, не случайно. Дороги и тропы Междумирья хаотичны лишь на первый взгляд. Они подчиняются строгим законам. Если нас выбросило сюда, значит, в другое место и не могло выбросить. И раз так, значит, нас смогут найти. Найти… и призвать меня к ответу. Я ушёл от уплаты долга, а кредиторы, как ты знаешь, этого не любят. Поэтому давай решим – если ты хочешь, то сразимся. Потому что мне по-прежнему предпочтительно умереть от твоей руки, чем оказаться в лапах… моих заимодавцев.
– Заладил – умереть, умереть! – не выдержав, закричала девушка. Ей казалось, что сердце сейчас лопнет, не выдержав всех тех чувств, для которых она, Лейт-Ниакрис, даже не знала слов и названий. – Живи, я… я тебя… простила…
– Умом. Не сердцем. Им ты, наверное, никогда не простишь, – проговорил отец совершенно мертвенным голосом. – И здесь уже бессильна вся моя магия.
– Магия вечно оказывается бессильна, когда на неё только и остаётся вся надежда, – Ниакрис хлюпнула носом. – Короче…
– Давай думать, как отсюда выбраться, – подхватил чародей уже совсем другим, сугубо деловым тоном. – Но для начала – передохнём. Здесь вроде б подходящее место…
В этом странном мирке не было теней. Свет лился ровно и со всех сторон, совсем рядом, почти над самыми головами нависали сапфировые громады, преспокойно левитировавшие над пропастями.
– У нас ничего нет, – заметил чародей, – но, думаю…
– Из Храма я тоже вышла без ничего, с одной только верёвкой да мечом, отец, не страшно; тем более, что здесь тепло…
– Ещё одна загадка. Кто подстраивал здесь всё это? Чтобы мы не замёрзли, не оказались разорваны в самый первый миг? Здесь есть вода, есть растительность, значит, будет и дичь…
– От одного вида местной дичи меня с души воротит, – проворчала Ниакрис. Она предпочитала пить только воду. Водопадик, низвергавшийся с вершины живой колонны, оказался прохладным и чистым.
– Здесь можно жить, – задумчиво проронил чародей. Сам он не поленился сходить на «охоту» и вернулся с чем-то вроде небольшого оленёнка – однако наделённого отменной зубастой пастью, которая не посрамила бы самого могучего волка.
– Ты думаешь тут остаться? – Ниакрис вытаращила глаза.
– А что, Ниа? Чем это место хуже любого другого?
– Ты ж мечтал о мире… о покое…
– Верно, – чародей с хрустом потянулся. – Но вот посмотрел на всё здешнее великолепие… безумное великолепие… И ты знаешь, что шевельнулось такое, молодое… словно я вновь…
Докончить он не успел. Небеса прямо над их головами вспыхнули яростным зелёным пламенем, во все стороны побежали концентрические круги изумрудного огня. Громоподобный удар сотряс «кладбище миров», качнулись, сталкиваясь и басовито гудя, точно огромные колокола, сапфировые глыбы.
– Отец!
Ниакрис вскочила, мгновенно принимая боевую стойку. Эх, ей бы сейчас хоть какой клинок, хоть дубину…
Она не сомневалась, что их посетили те самые таинственные «заимодавцы».
Пузырь зелёного пламени ударился о чёрный блестящий камень в полусотне шагов от Некроманта и его дочери. Брызнули во все стороны огненные брызги, зашипели, бессильно угасая и не находя себе пищи.
А на поверхности чёрного камня, вскипевшей от нестерпимого жара, остались пятеро. Неведомым образом уцелев в огненной купели.
Немолодой мужчина. Девчонка, наверное, чуть помладше её, Ниакрис. Рядом валяется громадный чёрный фламберг. И три женщины, все – лежат без движения. Убиты? Ранены?..
Некромант медленно поднялся, расширившимися глазами глядя на диковинных гостей.
– Круг замкнулся, Ниа. Это за нами.
Интерлюдия II
Междумирье
– Почему ты не вмешался, Учитель?
Он ждал ответа. Вечный воин оставленного навек Хединсея. Его последний тан. Переживший своего сына, внуков, правнуков и праправнуков. Он был моим учеником. Я отказался от Зерна Судьбы, чтобы спасти его в тот последний день несчастливой битвы. Я сделал его жизнь долгой. Очень долгой. И теперь нельзя уже отмалчиваться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
