Ситуацию для Квинтилия Вара серьезно усугубляло и то, что его войско полностью лишилось «огневой» поддержки, так как намокшие от дождя луки римлян совершенно потеряли боеспособность. Дело в том, что для изготовления тетивы римского лука шли сухожилия животных. Такой лук был великолепным оружием в сухую погоду, но при воздействии влаги тетива полностью теряла упругость и лук превращался в бесполезную палку. Благодаря этому германцы могли с близкого расстояния безнаказанно забрасывать своих противников дротиками и легкими копьями, нанося им сильный урон.
В результате трехдневного сражения Римская империя впервые за всю свою историю потеряла 10% своих вооруженных сил[201], и это сокрушительное поражение им нанесли находящиеся в численном меньшинстве неграмотные, необученные и слабо вооруженные крестьяне из германских племен, а не сильная, подготовленная и хорошо оснащенная армия, типа карфагенской[202]. Двадцатый век и применение для вооруженной борьбы танков, машин и самолетов только усилили влияние природно-климатических факторов на ход и исход сражения: сложные условия местности и непогода сводят на нет боевые возможности самолетов и танков, что подтверждают уже события межвоенного периода.
Перенесемся из Тевтобургского леса на южный фас Курской дуги в район Белгорода и посмотрим на ход планирования операции «Цитадель» глазами командующего (немецкой) 4-й танковой армией генерал-полковника Германа Гота [46]:
«Для развертывания сразу нескольких крупных бронетанковых соединений найти относительно ровный участок местности оказалось нелегко. Территория, на которой закрепились войска 6-й гв.(ардейской) А(рмии) генерал-лейтенанта И.М. Чистякова в конце марта, была сложной — равнина, пересеченная большим количеством глубоких оврагов и балок, со значительным числом сел и хуторов. Кроме того, на ее левом крыле, перед фронтом (немецких) 2-го тк[203] СС и правым флангом 48-го тк, находились долины рек Ворскла и ее притока Ворсклицы с болотистой поймой, а в центре, перед фронтом 48-го тк, притоки р.(еки) Пены. Таким образом, долины этих рек уже сами по себе являлись серьезным естественным препятствием для наступления (немецкой ударной группировки) с юга в направлении Курска».
Из этого нерадостного для немецких генералов описания следует, что местность на направлении главного удара Белгород — Обоянь — Курск при правильном, даже не очень масштабном инженерном укреплении станет непреодолимым противотанковым препятствием.
Завершая оценку влияния природно-климатических условий на боевую готовность вооружения и (боевой) техники хотелось бы привести малоизвестный (даже «выдающимся» историкам), но исключительно впечатляющий факт, характеризующий пригодность британского танка «Матильда» к русским условиям [52]:
«8 декабря. Павлов. На всех Матильдах надо заменить пневматическую передачу[204] на механическую. Уже вышли из строя пневматические передачи на 13 танках. При низких температурах выйдут и остальные. Конструирование механической передачи никому пока не поручено и заказом не оформлено. Срочно добиться постановления ГКО[205] на разработку механической передачи и изготовление ее на 112-м заводе».
Нет сомнений, что применение пневматического усилителя управления трансмиссией — это не просто технический прогресс, — это серьезное улучшение технических характеристик боевой машины, но для соответствующих условий эксплуатации — не русских. Действительно, танк «Матильда» проектировался для действий в пустынной местности — на севере Африки, и, соответственно, его ходовая часть была не пригодна для действий в лесистой и тем более болотистой местности, особенно при отрицательных температурах, необязательно низких, и поэтому советские танкисты хлебнули с этим танком немало горя [56]:
«Наша233-ятанковая бригада 17 сентября (1943 года)была введена в бой на правом берегу реки Десны. Наступление на Рославль развивалось медленно. Во-первых, противник сопротивлялся отчаянно, а во-вторых, танки “Матильда” для действий в лесисто-болотистой местности оказались абсолютно непригодными. Эти машины предназначались для использования в пустынях Африки. Какая “умная голова” в Москве решила их сюда направить — осталось загадкой. Дело в том, что у названного английского танка ходовая часть полностью закрыта фальшбортом[206] с рядом “окошек” небольшого размера в его верхней части. В пустыне через последние с траков свободно сыпался песок. В смоленских лесах и болотах за фальшборты набивалась грязь и корни деревьев. Гусеницу практически заклинивало. Даже мотор глох. Приходилось через каждые 4–5 километров останавливаться и очищать ходовую часть ломом и лопатой».
Уважаемый читатель, как вы себе представляете уровень боевой готовности танкового соединения, если через каждые 4–5 километров необходимо «останавливаться и очищать ходовую часть (танка) ломом и лопатой». А как же быть на поле боя, когда ходовую часть заклинит и танк потеряет ход? Хотелось бы предостеречь особенно патриотично настроенных граждан нашей страны от критики в адрес британцев. Они этот танк делали не для Советского Союза, а для себя, чтобы воевать с фашистами в Северной Африке, и там он (то есть танк) со своей задачей успешно справился. Сталин мог бы эту боевую машину и не брать, и не передавать в войска, но он брал потому, что танк «Матильда» по многим характеристикам оказался не хуже знаменитого советского KB [57]:
«Пехотный танк Мк. II “Матильда” является образцом среднего танка тяжелого бронирования. По своим основным параметрам он в целом не уступает танку КБ и выгодно отличается от последнего меньшей массой и несколько лучшей безотказностью в работе трансмиссии.
В настоящее время рассматривается вопрос по перевооружению танка Мк. II “Матильда” отечественной 76-мм танковой пушкой обр. 1941 г. для полного уравнивания его возможностей с возможностями танка КВ.
Вывод: Практику очернения танков союзников и распространения им обидных кличек “каракатица”, “шарманка” прекратить; заказ танков Мк. II “Матильда” продолжать».
Судя по отчету в адрес начальника Главного автобронетанкового управления РККА Якова Николаевича Федоренко, британский танк вполне пригоден к современной войне (того времени), особенно если учесть, что он в начальный период войны оказался практически неуязвимым для немецких пушек. Из отчета также следует, что танк «Матильда» пригоден к эксплуатации даже в суровых российских условиях, но, видимо, с учетом некоторых природных и климатических факторов. И это понимание мы действительно находим в том же не вызывающем сомнений источнике, а именно в записи от 17 декабря 1941 года [52]:
«Вывод: 3. “Матильды” задержать до марта (это ведь африканская машина)».
Совершенно очевидно, что в Главном автобронетанковом управлении РККА очень хорошо знали «африканское» предназначение танка «Матильда» как минимум с декабря 1941 года, а вот какой именно «умник» направил эти боевые машины британского производства в лесисто-болотистую местность России, выяснить так и не удалось.
Необходимость учета природно-климатических условий при планировании войны с Советским Союзом была тем более актуальна, что даже в европейской части СССР они по характеру серьезно отличались от среднестатистических для территории Польши, Франции и Бельгии. Соответствующим образом следовало пересмотреть требования к технике, вооружению и материально-техническому обеспечению войск. Гитлер не учел все эти, казалось бы, мало значимые для обывателя, но не для полководца обстоятельства, хотя вся необходимая для этого информация была открыта и вполне доступна.
Если же говорить о ширине фронта, то убедительную характеристику ее решающего негативного влияния на темпы продвижения танковых ударных группировок дает Герман Гот, описывая обстановку на начало июля 1941 года, то есть всего через две недели после начала войны [24]:
«Перед фронтом наступления группы армий “Север” обстановка к этому времени сложилась следующим образом. Танковый корпус, входивший в состав войск южного крыла, повернул на Опочку и был остановлен противником, упорно оборонявшим старые пограничные укрепления. Другой танковый корпус этой группы армий, наступая на Псков, 3 июля натолкнулся под Островом на линию укреплений, которая была прорвана 4 июля. В этом районе 5 и 6 июля разгорелись упорные бои.
Таким образом, три танковые группы, входившие в состав войск центра и северного крыла немецкой армии, оказались распыленными на 750-километровом фронте, причем по мере продвижения немецких войск этот участок растягивался бы еще больше. На оперативный простор вышла только одна 3-я танковая группа».
Понимание роли ширины фронта убедительно вытекает и из результатов контрнаступления советских войск под Москвой в 1941 году. Если верить сталинской пропаганде, то гитлеровцы понесли колоссальные потери в живой силе и технике: «Все подмосковные поля и дороги были устланы трупами немецких солдат и офицеров, загромождены разбитой и брошенной немцами бронетанковой и иной военной техникой». То есть перед нами впечатляющая картина полного и сокрушительного разгрома немецкой армии, и, казалось бы, путь на Берлин открыт — еще три, от силы четыре недели, и советские войска окажутся в «логове фашистского зверя».
