Это создавало опасность для нормального развития фундаментальных исследований: определенная часть сотрудников тяготилась необходимостью отдавать значительную часть времени и сил «классическим» широким методам исследования, связанным с трудоемкими работами, хотя такие сравнительно мало заметные описательные работы были совершенно неизбежны для освоения экспедиционных материалов и для проведения стационарных наблюдений режимного характера.
Сам по себе материал, с которым приходится иметь дело гидробиологу, — это растения, животные, бактерии. Их нужно определить, посчитать, установить распределение в водоеме, смену и т. д., т. е. провести огромную, по сути дела типовую полумеханическую работу, для которой необходимо много знать. Однако результаты и выводы получаются далеко не сразу и не всегда легко даются в руки — биологические процессы зависят от многих внешних причин, а также и от внутренних биологических цикличностей.
Есть тип ученых — описателей, которые в работах такого рода чувствуют себя вполне на месте и большего не требуют. Без них наука обойтись не может. Это зачастую скромные и добросовестные труженики, не претендующие ни на крупные обобщения и широкие горизонты, ни на большие научные посты и звания.
Противоположный тип — это молодой человек, только что окончивший университет, уверенный в том, что он предназначен для высоких материй и черновая работа для него не годится. Несомненно, некоторая часть таких людей действительно обладает способностью и подготовкой для серьезной самостоятельной работы, но нежелание покопаться в черновом материале для биолога зачастую бывает губительно и отчасти говорит о потворстве необоснованному зазнайству где-то еще во время учебы. Нам приходилось слышать заявления: «Мы не для того учились в Москве, чтобы быть лаборантами в Севастополе». Но потом оказывалось, что одни быстро из лаборантов добирались до кандидатской степени, а другие на десятки лет застревали на полпути. Одним словом, в науке нет проторенных путей.
Конечно, уровень подготовки в разных университетах далеко не одинаков, но реальные результаты работы зависят не только от этого. Мы видели многоречивых, многообещающих вундеркиндов, для которых оказалось характерным эффектное скольжение по поверхности вопросов с помощью немногих, на лету схваченных чужих идей, и наряду с этим основательную и действительно самостоятельную работу с плодотворными результатами гораздо более скромных сотрудников, для которых научная работа не способ блистать, а органическая потребность. Самое вредное дело — это потакание любимчикам, создание атмосферы любования вундеркиндством, иногда доходящего до заискивания перед предполагаемыми будущими светилами. Это, впрочем, свойственно только тем руководителям, у которых нет умения создавать свою научную школу и которые хватаются за многообещающих молодых людей, надеясь найти в них своих будущих благодарных учеников. Нельзя говорить о серьезной школе и там, где темы для диссертаций подбираются понадежнее и по трафаретной методике.
Именно из таких соображений исходили мы, готовя кадры будущих гидробиологов. И надо отметить, что уже в начале 60-х годов в институте имелась большая армия научных сотрудников, аспирантов и лаборантов с высшим образованием (в Севастополе — 150, в Одессе и Карадаге — 50 человек). Они требовали твердого руководства не только со стороны заведующих отделами и лабораториями, но и директора. И мне было совсем не безразлично, кто сменит меня на этом посту, будет ли он свято соблюдать истинные научные традиции института или пойдет по пути голого практицизма.
Поэтому я считал своим долгом широко и публично говорить о насущных интересах института и особенно, если разговор происходил в Отделении общей биологии Украинской Академии наук. Об этом я сказал и в своих докладах в Отделении, а несколько позже и в общем собрании Академии. Ниже привожу выдержки из этих выступлений.
«Было бы необоснованной смелостью с моей стороны пытаться обрисовать в столь кратком выступлении вопросы изучения и использования ресурсов морей и океанов в сколько-нибудь широком масштабе. Я прошу разрешить мне ограничиться очень небольшим общим обзором вопроса о морских ресурсах и связанных с ними задачах и в большей степени остановиться на нашем непосредственном объекте изучения — южных морях.
Воспользуемся в качестве источника некоторых данных докладом о 10-летнем плане развития океанографии, который представлен конгрессу США Федеральным советом научных исследований. Примерно те же данные фигурировали в прошлогодней речи президента Кеннеди, посвященной развитию морских исследований. Эти высказывания интересны для нас по той причине, что авторы не скрывают возрастающей конкуренции США и Советского Союза в изучении морей и освоения их ресурсов.
В настоящее время мировой улов морских рыб определяется в 40 млн. т. Мировая потребность в белковом питании составляет примерно 400 млн. т, таким образом, уловы рыб покрывают сейчас только 10% потребности. Годовой улов рыб, который может осуществляться в Мировом океане без истощения запасов, предположительно может быть доведен до 200 млн. т. Вместе с тем отмечается, что некоторые наиболее ценные породы уже показывают признаки перелова. Неизмеримо более обширные данные должны быть получены по экологии рыб и закономерностям их распределения, чем те, которыми мы располагаем. Должна применяться более эффективная техника лова и должны быть достигнуты соответствующие международные соглашения.
Мировая статистика показывает, что за последний период мировое рыболовство развивается таким образом, что уловы удваиваются в среднем каждые 12 лет.
Весьма неблагоприятный аспект, пишет Федеральный совет, представляет возрастающая конкуренция рыбаков других стран, именно Советского Союза и Японии, проникающих в традиционные американские воды. Необходимейшее условие для успешной борьбы с иностранными флотами — это высшая степень познания моря и его обитателей. Так как, — пишется далее, — некоторые из районов потенциальных интересов рыболовства отдалены от берегов США, очень существенным является международное сотрудничество. „Два главнейших международных предприятия, именно международная экспедиция в Индийском океане и таковая же в тропической Атлантике, представляют важнейшие шаги к наилучшему познанию этих двух районов будущих интересов американского рыболовства“.
Известно, что именно эти два океанических района являются сейчас предметом деятельного внимания рыбной промышленности и морской науки Советского Союза, и мы являемся участниками международных соглашений. Десятки наших рыболовецких судов осваивают еще недавно неведомые просторы океанов, и большие и малые экспедиционные корабли ведут в них научные исследования. Резкий крен морской биологии и рыболовства в сторону открытых вод океанов составляет основную черту наших морских интересов в настоящее время.
Как не вспомнить, что еще совсем недавно Севастопольская биологическая станция привлекла внимание науки и промышленности к освоению ресурсов открытых вод Черного моря, к изучению его гидрологической структуры и водообмена между глубинными и поверхностными слоями. Наши данные по этим вопросам послужили, в частности, основой для официального опровержения проекта американцев о сбросе в глубины Черного моря отходов атомных производств.
Я упоминаю об этом для того, чтобы привести конкретный пример значения комплексности морских исследований, которая заключается в диалектико-материалистическом понимании связанности гидрологических, гидрохимических и биологических процессов в море, пример того значения, которое имеют теоретические аспекты в наших морских исследованиях, той роли, которую должны играть академические учреждения по отношению к отраслевым. Мы подняли тогда же вопрос о принципиальном значении для теории и практики глубокого изучения биологической продуктивности открытых вод морей и океанов, в частности процессов фотосинтеза и продукции фитопланктона.
В постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 2 июня 1962 г. „О мерах по увеличению добычи рыбы и производства рыбной продукции“ основной упор дан на развитие океанического рыболовства.
Если ограничиться данными только по Управлению рыбной промышленности Азовско-Черноморского бассейна, то его план на 1964 г. выражается в количестве более миллиона центнеров, что в три раза превышает добычу в собственно Черном и Азовском морях.
С усилением мощи промысла должна соответственно возрастать роль науки, особенно принимая во внимание недостаточную разработанность ряда важнейших вопросов биологических основ рыбного хозяйства.
Главные усилия должны быть направлены на разработку теории продуктивности водоемов. В настоящее время хорошо известны основные вехи процесса воспроизводства органического вещества в море и его трансформации, вплоть до полезной для человека продукции. Однако в наших знаниях об этом процессе нет еще самого существенного — нет количественных характеристик закономерностей превращения органических веществ в продукционном процессе, нет количественных характеристик зависимости разных этапов этого процесса от обусловливающих его факторов среды, нет еще основательного понимания причин колебаний продуктивности морских водоемов во времени и пространстве.
