Казалось, их не удивило ни одно из ее пожеланий: они слушали, кивая. Сердце Тру радостно забилось, забрезжила надежда. И только за финальным кофе седая дама объявила:
– Боюсь, мы не сможем помочь вам.
Ее приятельница послушно кивнула, и глаза Тру расширились в изумлении.
– Вы… вы уверены? – Она переводила взгляд с одной дамы на другую. Лучи солнца, проникая через огромное окно, отражались в очках седовласой.
– Мне показалось, вы были так заинтересованны… А даже не посоветовались друг с другом, прежде чем отказать… Почему?
– Если честно, нам очень хотелось побывать в «Магнолии» после ремонта, – призналась та, что помоложе.
– Что? – Тру шокировало ее признание.
– И разумеется, выразить вам свою симпатию, – добавила пожилая и похлопала Тру по руке.
– Конечно, – поправилась молодая. – Я именно это имела в виду.
– Спасибо… – выдавила Тру.
– Бедняжка, – покачала головой «Кэтрин Хепберн». – Вряд ли вам удастся найти того, кто за это возьмется в такие сроки.
– Значит, вам нужно срочно изменить свое решение, – проговорила рыжеволосая, осторожно добавляя сливки в кофе. – Мы думаем, что вам нужно сбежать.
– Это единственный способ сохранить лицо, – вторила пожилая. – Уверяю, все приглашенные найдут это очаровательным и стильным – разумеется, если вы сделаете это правильно. Как я вижу, другой возможности просто нет.
– Но как она успеет объявить об этом вовремя? – спросила с любопытством рыжеволосая.
– Она должна начать прямо сейчас, – сказала пожилая. – И мы готовы помочь вам, дорогая: нельзя терять ни минуты…
Тру молча взяла сумку и дрожащими пальцами вытащила тридцать долларов, чтобы заплатить за свой кофе.
– Нет. Благодарю. Мне не о чем с вами говорить, так что… всего хорошего. – Она повернулась и направилась к выходу, чуть не столкнувшись с официанткой.
– До свидания, – послышался удивленный голос пожилой дамы за ее спиной.
– И удачи! – воскликнула молодая.
Ох уж эти нервы!
Тру потребовалось немногим более получаса, чтобы доехать до Бискейна и успокоиться.
Идти домой и уж тем более встречаться с Харрисоном ей не хотелось, и она спряталась в городской библиотеке. Разумеется, у него будет много вопросов, как, впрочем, и у Кармелы, поэтому Тру решила никого не беспокоить, хотя и боялась: услышать мнение лучшей подруги. Что, если и она скажет, что бегство – единственный выход?
Может быть, так и есть. Она уже упоминала это как некую возможность в разговоре с Пенн. Честно говоря, она сама бы не возражала, но знала, что в глазах Пенн это будет означать ее провал. А Дабз… Дабз будет страшно разочарован.
Но что она может сделать?
Ничего.
Тру собрала всю свою отвагу и позвонила ему, но включился автоответчик. И так было весь день.
– Позвони мне, когда сможешь, – сказала тогда она, не выдержав, но и стараясь не допустить даже намека на панику. – Нам нужно поговорить о свадьбе.
Во второй половине дня нужно было везти Уизи в Трайдент, поэтому больше прятаться от Харрисона Тру не могла.
– Я забыла тебе сказать… После того как ты познакомишься со всеми преподавателями, будет что-то вроде барбекю, – сказала Уизи.
– Отлично, – кивнула Тру. – Значит, не нужно беспокоиться об обеде. – Она перевела взгляд на Гейджа. – Кармела сказала, что забежит и принесет тебе свою фирменную лазанью.
– Да? Она… – Брови Гейджа поползли вверх.
– Это очень мило с ее стороны, – улыбнулся Харрисон.
Все так и было – мило. Если бы Тру не знала Кармелу, то могла бы подумать, что она хочет произвести впечатление на старшего брата Харрисона: сначала пирог, потом лазанья. Она мельком взглянула на Гейджа. А он действительно симпатичный, но едва ли они разговаривали с Кармелой, когда он заходил в ее магазин. И до вчерашнего вечера подруга ни словом не обмолвилась о нем. Может, у нее виды на Харрисона, и она просто не хочет признаваться в этом?
– После барбекю мне нужно встретиться с подругами – ну с теми, с кем хочу снимать квартиру. Помнишь?
– Никакую квартиру ты снимать не будешь, – заявила Тру. – Поживешь со мной и Дабзом в доме его матери, пока будет идти ремонт в Мейбенк-холле. А потом будешь жить здесь с нами.
– Нет, не буду! – Упрямый свет зажегся в глазах младшей сестры. – Если нужно, я сама заработаю на оплату жилья. И сама буду платить за обучение, если ты не хочешь. Я тебе не дочь, а Дабз мне не отец. Это твоя проблема, не моя. – Она тряхнула головой, убирая рыжие пряди со лба. – И это мое последнее слово.
По-видимому, эта реплика должна была завершить ее воображаемое ток-шоу. Несколько недель назад это выглядело иначе: «Мы сделали это, залив Бискейн!» – а в довершение широкая улыбка.
Тру старалась ничем не выказать удивление, которое вызвала у нее тирада сестры.
– Может, мы поговорим об этом позже? Я готова ехать, но подумала, что мне надо надеть что-то покруче, чтобы быть под стать Харрисону. Все-таки там молодежь…
Что ж, ему было чем гордиться, и он не скрывал этого.
– Только, пожалуйста, поторопись. Я терпеть не могу опаздывать. Так что не задерживайся… Ты будешь выглядеть прекрасно даже в бумажном пакете.
Тру старалась подавить раздражение, вызванное его командным тоном, а также не очень-то удачным комплиментом, но и это далось ей с трудом. Когда она вернулась – буквально через четыре минуты двадцать секунд, – Гейдж на крыльце тренировал собак. Они лежали, прижавшись друг к другу, и их влажные носы – все черные, кроме носа Эда, напоминавшего красный ластик, – выстроились в один ряд.
– Ух ты… – протянул Харрисон, увидев ее. – Вы, мисс Мейбенк, сногсшибательны.
– Спасибо. – Как ни старалась Тру сохранить невозмутимость, лицо пошло красными пятнами.
– Готовы? – Харрисон протянул девушкам обе руки и повел их к машине.
Тру не могла отделаться от ощущения, что отправляется на свидание. Но ведь это не так. Тем более рядом Уизи. И все-таки она была готова к тому, чтобы кто-то взял на себя часть ее забот, пока она пыталась справиться со всеми неприятностями, что на нее обрушились.
Уизи уселась на заднее сиденье, включила айпод и принялась раскачиваться музыке в такт. Слава богу! Тру не знала, что делать с этой девчонкой.
Воспользовавшись тем, что сестра не слышит, она повернулась к Харрисону:
– И речи быть не может, чтобы она жила одна.
– Ты думаешь? – В замкнутом пространстве машины он казался еще более мужественным: синий блейзер, белая шелковая рубашка с манжетами, выглядывающими из-под рукавов и застегнутыми лишь на одну пуговку, джинсы цвета хаки, тонкий аромат одеколона. Именно так и должен выглядеть мужчина Юга – это как униформа. Длинные волосы и мягкая небритость добавляли брутальной небрежности его облику, делая его не похожим на остальных мужчин.
