пальцем, хмыкнул.
– Они могли пройти еще дальше, около четырех километров, вот до этого распадка с ручьем, и двинуться вдоль него.
– Вряд ли, – пожал я плечами. – У Крашенинникова ничего не говорится про ручей, а он был мужик педантичный.
– Ну, все же ты читал не его отчеты, а что-то вроде личного дневника, – вздохнул Ракитин, пряча карту. – Поэтому будем доверять не записям, а здравому смыслу.
– И что же он тебе говорит?
– Что ребятки действительно полезли на кряж где-то здесь. Судя по «красочным» описаниям их восхождения…
– Тогда вперед, инспектор! – сказал я, пряча улыбку.
– Только после вас, Холмс! – осклабился Олег.
Подъем на, в общем-то, несложный по туристическим меркам холм, высотой каких-нибудь полсотни метров, тем не менее отнял у нас часа три. Дело сильно осложнялось тем, что лесистые склоны оказались сплошным буреломом, вдобавок среди мхов и травы, составлявших подлесок, то тут, то там подворачивались крупные оследки – обломки породы, заброшенные сюда когда-то сходом весенних снегов. Эти камни, почти целиком прикрытые моховым одеялом, стоило на них ступить, тут же показывали «зубы». Мхи разъезжались, и наружу высовывались острые ребра, так и норовившие поддать нам по коленям или заднице – в зависимости, на какую точку мы приземлялись.
– Если так пойдет и дальше, – заявил, отдуваясь, Ракитин, – мы будем тут корячиться не один день.
Он уселся на срезанную макушку очередного оследка, снял с пояса флягу, сделал мощный глоток. Я, не садясь, последовал его примеру. Речная вода слегка отдавала химией, но оказалась вполне пригодной – волшебные таблетки делали свое дело.
– У нас нет даже суток, Олежек, – сказал я, возвращая флягу в подсумок. – А тебе настоятельно советую не курить во время подъема.
Ракитин свирепо зыркнул на меня, но сигареты спрятал обратно в нагрудный карман комбеза.
– У меня скоро уши опухнут и отвалятся, – проворчал он, поднимаясь.
– Уши у тебя нормального размера, – успокоил я. – Никаких признаков деструкции.
Поднявшись еще на десяток-два метров по вертикали и отмахав при этом метров пятьсот, мы неожиданно вышли из леса. Теперь перед нами вправо и влево возвышался каменистый откос, поросший лишь кое-где темно-зелеными куртинами камнеломки и тонкими плетьми вьюна.
– Что, и туда полезем? – нахмурился Олег.
– Не сразу, капитан, не сразу, – снисходительно ухмыльнулся я. – Сначала подумаем, в какую сторону могли пойти Крашенинников сотоварищи.
– Да в любую! – обреченно махнул рукой Ракитин. – Димыч, это чистой воды авантюра! Не найдем мы никого и ничего!
– Надо, Олежек, надо, – ободряюще хлопнул я его по плечу. – Думаю, нам нужно двигаться вправо…
– Почему?
– Потому что у Крашенинникова записано, что они двигались после ночевки сначала еще вдоль реки и только спустя час свернули к кряжу, а мы с тобой сразу двинули в гору. Теперь надо внести поправку. В лесу это сделать было проблематично, зато сейчас…
– Ладно, посидим немного. Или лучше перекусим?..
– Не хочу. Ешь, а я осмотрюсь тут.
Ракитин снял ранец и принялся рыться в нем, а я стал внимательно осматривать в бинокль правую часть склона. Через пару минут я окончательно убедился, что мы на верном пути. Примерно в километре от того места, где мы находились, склон заметно поворачивал к северу, а дальше на восток продолжался только метров через пятьсот-шестьсот. Вполне вероятно, что я увидел устье того самого распадка, о котором писал Крашенинников. Во всяком случае, проверить нужно было обязательно.
Я вернулся к жующему Ракитину.
– Заканчивай набивать утробу. Я, кажется, нашел дорогу.
– Что именно? – спросил Олег без интереса, хрустя галетой.
– Похоже на тот самый распадок, что описан в «тетрадях»…
– Ну надо же, как нам везет!
– Не язви. Лучше помолись, чтобы предположение оправдалось.
– Или что?..
– Или придется заново начинать поиски!
Ракитин поперхнулся галетой и замолчал. Я же, глотнув воды, решительно зашагал к распадку.
Когда мы вышли к его устью, я будто шкурой почувствовал – этот! В «тетради» говорилось, что тропа вилась по восточному склону распадка, и я молча полез вверх. Ракитин топал сзади, ворча себе под нос ругательства, но меня уже было не остановить. Я пер, как доберман, взявший след. С какого-то момента мне стало казаться, что я буквально вижу, как здесь проходили триста лет назад двое молодых парней в компании с ловким, коренастым аборигеном.
Тропа обнаружилась именно там, где я и ожидал. Причем она была весьма хорошо натоптана – видно, пользовалась популярностью по сей день. Это обстоятельство меня ничуть не удивило, ведь, судя по карте, другого удобного пути на перевал не было.
– Мы что, марш-бросок выполняем?! – возмутился наконец Олег, оказавшись на тропе. – Перекур!
– Ладно, – неохотно согласился я, хотя меня так и распирало от азарта. – Десять минут тебе на потраву.
– Да куда ты гонишь-то?!
– Сегодня ночью – полнолуние, белая луна, Ак-кай, по-местному. Если камланию суждено состояться, то именно сегодня.
– А если нет?
– Дай-то Бог!.. Но ты готов рисковать, зная, что возможно совершение тяжкого преступления, а ты в состоянии его предотвратить?
– Димыч, не дави на меня! – Ракитин глубоко затянулся и даже зажмурился от удовольствия. – Моя служебная совесть осталась там, в рабочем кабинете на Зеленом проспекте.
– А человеческая?.. Ведь младший Урманов идет сейчас за своим старшим братцем, как агнец на заклание.
– Он что же, до сих пор ничего не заподозрил?
– Нет. В том-то и дело, что Антон точно знает, что собирается сделать Геннадий. Только он никогда не поверит, что родной брат способен принести его в жертву древнему богу.
– Все-все, убедил, сейчас двинемся.
Я посмотрел на солнце, едва проглядывающее сквозь заметно уплотнившиеся облака.
– До захода осталось часов пять. В горах темнеет быстро…
Когда мы вышли к долине за перевалом, поросшей высокими травами и березняком, небосвод уже начал наливаться сумеречной тяжестью.
По моим прикидкам, нам оставалось пройти не так уж много – километра три, не больше. Сбиться с дороги я теперь не боялся. Долина была неширокая, без ответвлений. К тому же по самому ее левому краю, прячась в густой траве, бежал узкий – в два-три метра шириной – ручей или маленькая речка. «Чарык-чул», – вспомнил я название из «тетрадей». Вода в ручье действительно была хрустально-прозрачной и будто бы даже светилась в лесных сумерках. Мы наполнили пахнущей травой и медом влагой опустевшие фляги и даже не стали кидать в нее обеззараживающие таблетки – показалось кощунством портить химией такую замечательную воду.
И все-таки в расстоянии я немного ошибся. До упоминаемого в записях небольшого холма, прикрывавшего подступы к капищу, мы добрались уже в почти полной темноте. Мрак рухнул на нас внезапно. Я остановился было в растерянности, но тут настал момент истины для Олега. Жестом заправского фокусника он извлек
