К позорящим литовскую полицию дезертирам В. Рейвитис предлагал применять строгие санкции, вплоть до расстрела, что положительно бы подействовало на остальных{476}. Кроме того, он предлагал создать в Каунасе штрафную роту, в которой бы под строгим контролем проходили бы службу недисциплинированные, непослушные полицейские, а срок нахождения в роте зависел бы от тяжести проступка.
На основании приказа офицера суда СС и полиции В. Рейвитис 13 января 1944 г. издал указ, устанавливающий, что если оставивший самовольно службу полицейский сам возвращается на службу, то он не арестовывается (ему разрешается выполнять служебные обязанности), но насчёт его побега немедленно проводится служебное расследование и отзывается его поиск. Материалы дознания передаются в суд СС и полиции, который, учитывая добровольное возвращение, смягчает наказание. Распоряжением командира немецкой полиции порядка в Литве от 26 февраля 1944 г. дезертиры литовских батальонов полиции и учреждений полиции вычеркивались из списков через два месяца со дня их самовольного ухода, если в течение этого времени они не были арестованы, а дело прекращено{477}. Поиски дезертиров с помощью литовской полиции не давали желаемых результатов, потому что продолжающие служить полицейские поддерживали тесные связи со своими дезертировавшими товарищами. Суд СС и полиции очень медленно рассматривал дела дезертиров, а это отрицательно сказывалось на дисциплине.
Не доверяя литовцам, в 1943 г. немцы в некоторые участки литовской полиции и почти во все волостные управы определили своих представителей.
Ещё в начале войны руководство немецкой полиции проинформировало Департамент литовской полиции о том, что всё находящееся в распоряжении литовской полиции и используемое на службе имущество (автомобили, лошади, повозки, велосипеды, оружие, боеприпасы, форменная одежда и др.) и в дальнейшем остаётся в распоряжении литовской полиции и без ведома Департамента его никому нельзя передавать{478}. До августа 1943 г. (в течение двух лет) для обмундирования 5600 тысяч литовских полицейских со складов немецкой полиции было получено:
Шинели — 5370 ед.
Мундиров — 5500 ед.
Верхних штанов — 5500 ед.
Разной обуви — 3196 пар
Подмёток — 2911 пар
Рубашек — 4330 шт.
Нижних штанов — 1380 шт.
Шерстяных носков — 4080 пар
Летних портянок — 1250 пар
Шерстяных перчаток — 291 пар
Как видно из вышеприведённых статистических данных, немецкое руководство не очень обращало внимание на материальное обеспечение «дружественной» полиции занятой страны. Особенно не хватало обуви, без которой литовский полицейский не мог добросовестно выполнять свои функции. В феврале 1944 г. офицер связи литовской полиции при штабе командира немецкой полиции порядка в Литве, директор Департамента полиции В. Рейвитис в своём служебном сообщении руководителю СС и полиции в Литве жаловался, что литовская полиция недостаточно обеспечена обувью, верхней одеждой и нижним бельём. Если в 1942 г. литовская полиция получила 411 пар сапог, то в 1943 г. — только 205 пар. 1362 человека совсем не получили обуви{479}.
Особенно не хватало форменной одежды. Можно было видеть полицейских, одетых в старую униформу литовской полиции (синюю), в бывшую униформу литовской армии, в старую униформу СС, в старую униформу немецкой полиции. Не хватало брюк. Выбор головных уборов был достаточным. Получаемая униформа была достаточно изношенная, около 25% было рваной, другая часть была рассчитана для низкорослых людей. Иногда чины литовской полиции со стороны мало чем отличались от военнопленных{480}.
Опознавательный знак головного убора сотрудника литовской полицииОсобенно литовской полиции не хватало транспортных средств. Ещё ранней осенью 1941 г. в её распоряжении для выполнения служебных обязанностей было: 750 лошадей, 1000 велосипедов, 40 мотоциклов, 10 легковых автомобилей и 10 грузовиков{481}. В то время осенью 1943 г. литовская полиция имела следующее число транспортных средств:
Сорт … Служебных … Личных
Грузовиков … 6 … —
Легковых автомобилей … 34 … 2
Мотоциклов … 48 … 2
Велосипедов … 121 … 339
Лошадей … 21 … 490
Состояние почти всех — и служебных, и личных — транспортных средств было технически слабое, не хватало запасных частей, покрышек. Особенно не хватало грузовиков. Из-за их нехватки при нападении партизан было невозможно перебросить подкрепление. Очень не хватало бензина и масел. Бензина выделялось 5 литров на одну машину в месяц. С самого начала войны литовская полиция не получила от немцев ни одного транспортного средства{482}.
Были попытки использовать в Литве вооружённые полицейские силы других национальностей. В 1943 г. немцы, не испытывая доверия к литовским полицейским, в Литву прислали вооружённые части латышской и эстонской полиции, а также отряды из Польши и с Украины{483}. 22 октября 1943 г. в Новой Вильне даже был приведён к присяге один украинский батальон полиции{484}. С 23 августа до 10 сентября 1943 г. пять латышских и эстонских батальонов полиции в Восточной Литве проводили самую крупную операцию «Лето» («Sommer») — в Швенчёнской, в Швенчёнеляйской, Адутишской, Пабрадской, Тракайской и других волостях ловили людей для работ; вскоре, в сентябре, во время операции «Фриц» («Fritz»), блокировали и зачищали Казенские леса от антинемецких группировок{485}. Только белорусских батальонов полиции в Литве не было[116].
Полицейских функций хватало и для солдат так называемой Русской освободительной армии (РОА). В Мариямполе даже была открыта и действовала с середины 1942 г. до середины 1943 г. «Школа для туземных офицеров, подпоручиков и переводчиков». Она ещё называлась 1-й офицерской школой РОА{486}. Её немецким комендантом с небольшим штабом был майор Гие, а русским комендантом был назначен настоящий русский — сначала бывший военнопленный полковник Красной армии, а затем генерал РОА В.Г. Ассберг (Арцезо){487}.[117] По словам генерала Э. Юста, фамилия генерала была Алсберг и она была придумана специально для службы в германской армии{488}. Школа готовила военных от унтер-офицера до лейтенанта, и она была в ведении командира дислоцированной в Каунасе учебной дивизии генерала лейтенанта Хельмиха.
Власовцам как раз было предназначено охранять концентрационные лагеря, где в основном содержались литовцы (Правенишкес) (автор заблуждается, части РОА к охране концентрационных лагерей не привлекались. — Примеч. редактора). В посёлках Эйшишкяй и других Вильнюсского округа долгое или менее короткое время размещались гарнизоны власовцев. В то время литовской полиции было категорически запрещено вмешиваться в преступную деятельность бывших русских военнопленных, потому что те были в распоряжении немецкой СС и полиции. Когда в 1943 г. ликвидировалось Вильнюсское еврейское гетто, там литовских батальонов полиции не было: уничтожать гетто помогали части украинской, латышской, эстонской полиции. В знаменитой «Зелёной папке» Г. Геринга отмечалось, что в республиках Прибалтики «германским органам наиболее целесообразно опираться на оставшихся немцев, а также на литовцев, латышей и эстонцев. Противоречия между этими национальными группами и оставшимися русскими следует использовать в интересах Германии»{489}.
Часто происходили стычки между литовскими и украинскими полицейскими. Так, 25 мая 1943 г. украинцы обстреляли охраняемый литовскими полицейскими мост, находящийся в 4 км за Алитусом{490}.
Кроме того, украинцы занимались грабежом{491}. По-другому себя вели латыши и эстонцы, которые поняли замысел немцев. Они часто не видели и не слышали того, что могло навредить литовцам во время обысков, арестов.
Литовская полиция была бессильна в войне с хорошо вооружёнными советскими партизанами. Жители, видя бессилие своей полиции, боялись сообщать о замеченных партизанах, потому что знали, что полиция всё равно их не ликвидирует, а они, в свою очередь, смогут мстить жителям. В сложившейся ситуации полиция не имела ни доверия, ни авторитета у жителей. Например, начальник Алитусского уезда Г. Пячюлис (H. Pečiulis) обратился к генеральному советнику внутренних дел с просьбой лучше вооружить литовскую полицию и увеличить её численность в тех волостях, где чаще всего появляются отряды советских партизан{492}.
В ноябре 1943 г. газета «Nepriklausoma Lietuva» («Независимая Литва») писала: «<…> Бандиты почти совсем не встречают сопротивления, потому что и численность, и вооружение нашей полиции далеки от бандитов. <…> Полиция, пытаясь сопротивляться бандитам, во многих местах более многочисленными силами банд была отбита и вынуждена была отступать с потерями <…>. Немецкая жандармерия нашей полиции в борьбе с бандитами не помогает».
