Читаем без скачивания Последний джентельмен войны - Р. Лохнер

Конвой шел на северо-запад до 8 ноября. В этот день «Минотавр» покинул нашу группу, передав «Мельбурну» черный японский ящик с важными приказами и уведомлениями. «Мельбурн» теперь стал нашим ведущим судном. Эскорт группы изменился, когда «Мельбурн» взял бразды правления в свои руки. Теперь позади оказалось пустое место — что было не совсем желательно, но группа продолжала идти дальше. Японский броненосец «Ибуки» злил нас.

Несмотря на многочисленные предупреждения не дымить, густые черные облака продолжали выходить из его труб.

Около 06:40 9 ноября 1914 года пришел радиосигнал с Кокосовых островов: «Неопознанный корабль на подходе». Вся группа тут же отреагировала, и черный дым повалил из каждой трубы — несмотря на четкие приказы этого избегать. Японский крейсер «Ибуки» даже поднял военно-морской флаг.

Перехваченное радиопослание передали командующему, последовало короткое напряженное совещание офицеров штаба. Затем наш командующий появился на мостике «Мельбурна» и обратился к стоявшим поблизости офицерам:

— Сорок лет я преданно служил Королевскому ВМФ с надеждой дожить до этого дня. Но теперь мне придется послать другой боевой корабль на встречу с противником.

Он подозвал мичмана-сигнальщика и приказал передать приказ «Сиднею» отправляться на Кокосовые острова и прояснить ситуацию.

«Сидней» бросился вперед на высокой скорости и исчез за горизонтом. «Ибуки» был недоволен, что ему не разрешили присоединиться к боевым действия против иностранного судна. Эскорт группы снова быстро перестроился: теперь «Мельбурн» заменил «Сидней», а «Ибуки» приказали вести. Он колебался перед выполнением приказа и потребовалось несколько раз обменяться сигналами, чтобы прояснить ситуацию.

В дальнейшем японский командир корабля объяснил ситуацию следующим образом:

— Мы придерживались мнения, что сражение следует провести при дневном свете и нам следует вести атакующие силы.

У нас на «Мельбурне» тоже не было более яростного желания, чем сражаться, но безопасность группы считалась первой обязанностью командующего.

На борту «Мельбурна» нарастало напряжение. Кокосовые острова располагались только в шестидесяти морских милях. «Сидней» покинул группу около 06:00. Мы получили от него следующие радиопослания:

09:20: Вижу противника.

09:23: Какой идентификационный сигнал должен давать неопознанный корабль?

09:58: Открыл огонь по противнику, следую за ним курсом на норд.

10:48: Наносим противнику эффективные удары.

11:20: Противник сел на мель. Следую за кораблем обеспечения.

11:40: «Эмден» сел на мель и полностью вышел из строя.

Таким образом только после сообщения в 11:40 флотилия узнала, что на мель сел знаменитый рейдерский корабль «Эмден».

В то время ходили слухи, что «Кенигсберг» действует в этих водах, поэтому около полудня, когда наш корабль подал сигнал всем занять места по боевому расписания, мы поспешили его выполнить. На горизонте мы увидели корабль с тремя трубами, который, казалось, приближался слева. Наши дальномеры работали, орудия были нацелены. Изменения в удаленности цели постоянно фиксировались. Мы намеревались открыть огонь с тысячи четырехсот ярдов. Незадолго до этого на наш кодовый запрос ответили. Корабль, который так медленно отвечал на запрос, оказался английским вспомогательным крейсером «Императрица Азии »«.

Ужасная задача ожидала экипаж еще одного английского судна после 19 ноября 1914 года. Крейсер «Сидней» быстро ушел прочь, оставив позади обломки погибшего судна с кровавыми, разорванными трупами. После каждого сражения мертвых следует хоронить — это военный ритуал, соблюдаемый на каждом поле брани в мире. В море люди обычно освобождены от неприятного задания из-за затопления потерпевшего поражение корабля. Но «Эмден» не утонул. Он висел на коралловом рифе недалеко о незаселенного острова в центре Индийского океана. Через неделю после кровавого сражения мало что осталось, для чего можно было бы устроить достойные похороны. Большая часть этой жуткой работы пала на экипаж старой английской канонерской лодки «Кадм». Она патрулировала реку Янцзы и после путаницы в начале войны ей приказали отправиться к северу от Борнео в поисках немецкой эскадры крейсеров. Это скрипящее судно, которым не жалко было пожертвовать, находилось ближе всего к останкам «Эмдена».

Берт Кейл, в то время старший мичман английского судна и артиллерист, вспоминает ужасную работу на «Эмдене»:

«Мы получили приказ выйти в море и взять курс на Сингапур. Мы представляли собой только небольшую канонерскую лодку с шестью устаревшими орудиями калибра десять сантиметров, тип преследователя, которым можно пожертвовать. Нашей задачей являлся обыск небольших заливов и бухт, слишком узких и мелких для бросания якоря немецкими броненосцами. Любую полученную полезную информацию мы должны были направлять другим боевым кораблям. Мы ничего не обнаружили, но продолжали работать, пока не услышали потрясающую новость о разрушении «Эмдена». Нашему старому «Кадму» приказали идти к Кокосовым островам, чтобы похоронить мертвых на «Эмдене» так быстро, как только возможно. Наше судно не было оборудовано, чтобы приблизиться к кораблю во время сильного прибоя. Недалеко от Кокосовых островов мы встретили кабельное судно телеграфной компании и оно проводило нас к «Эмдену». Было неописуемо трудно подняться на борт.

«Сидней» бил по нему бортовыми залпами с лиддитом[23]. Лиддит ядовит. Мы видели все эти безжизненные, отравленные тела, выложенные рядами на палубе, всего более двухсот. Мы принесли одеяла из внутренней части корабля и обвязали их вокруг шей трупов. Мы везде видели желтый цвет — желтый цвет порошка лиддита.

Некоторые снаряды вошли с правого борта «Эмдена» и вышли с левого. Мы удивились острым краям отверстий. Они выглядели так, словно рука несколько раз пробила газету.

Офицеры сказали нам, что невозможно доставить тела на сушу для захоронения, потому что их больше двухсот. Мы попытались схватить один труп за ноги. Другие люди брали трупы подмышки и пытались оттянуть их к сходням, но внезапно части тел отваливались и отрывались. В конце концов, ведь корабль и его мертвый экипаж лежали под жарким солнцем на протяжении девяти дней. Вы можете представить жуткую вонь, которая висела в воздухе. После первой попытки мы не хотели притрагиваться к другим трупам, в те дни не существовало противогазов на борту, и мы уже были на грани потери сознания от запаха разложения. Многие тела раздуло почти в два раза: глотки закрылись и заперли внутри все газы. Движение высвобождало их.

 В тот день мы немногого добились, и нам пришлось возвращаться на следующий день. Корабельный врач, дал нам пропитанные хлороформом тряпки. Таким образом прикрывая лица, мы решили завершить нашу работу так чисто и эффективно, как возможно. Мы поискали в машинном отделении и котельных лопаты и подобные орудия труда. При помощи их мы подталкивали трупы к сходням. Мы построили некий желоб, по которому их тянули. Пока вся эта работа выполнялась, мы отворачивали лица. Когда мы стали сбрасывать тела за борт, то там уже ждали акулы. Некоторые из них, вероятно, весили десять тонн, самые большие акулы, которых я когда-либо видел. Они обычно хватали труп, как молния разворачивались вокруг своей оси и ныряли. Двое людей находились в лодках внизу, их швыряло вверх и вниз, окруженных этими убийственными, бьющимися рыбинами. Они ругали нас всеми ругательствами, которые только известны морякам. Они находились так близко к акулам, что мутная взбалтываемая вода залетала в их лодки. Мерзкая работа продолжалась три или четыре дня.

Следующее, о чем нас попросили, было спасение одной из торпед крейсера. Вода была чистой. Мы могли видеть люки торпедного отсека, и они оказались открыты. Наш водолаз с большой осторожностью отправился вниз. Командир артиллерийского подразделения приказал ему отвинтить взрыватель с боевой части торпеды. Вначале нам требовалось закрепить бегучий такелаж и тащить торпеду вперед, чтобы до нее добраться. С извлеченным взрывателем торпеду вытащили из отсека. Мы с трудом подняли ее на борт и в конце концов переправили в «Верной Торпедо Воркс» в Англии. Кроме этого нам пришлось спасать одно из орудий. Мы заметили кое-что любопытное. Гильзы снарядов, использовавшихся для немецких орудий калибра 10 см, оказались такими же большими как и те, которые у нас на судне использовались для орудий калибра 10,5 см».

В своих дневниках, которые позднее стали книгой «Мировой кризис», Уинстон Черчилль, в то время Первый Лорд Адмиралтейства[24], писал следующее о действиях немецкого крейсера:

«Тем-временем налеты «Эмдена» в Бенгальском заливе продолжались. 22 числа он появился недалеко от Мадраса, обстрелял нефтяные цистерны бирманской компании и выпустил несколько снарядов в город до того, как его прогнали батареи. Из-за этого эпизода, за которым последовало нарушение движения по торговому пути Калькутта-Коломбо и многочисленные и почти ежедневные затопления торговых судов в Бенгальском заливе, широко распространялась тревога и 1 октября я отправил следующий доклад Первому Морскому Лорду[25], предлагая inter alia[26] широкомасштабную концентрацию сил в Индийских водах против «Эмдена». Эта концентрация должна была включать «Гэмпшир», «Ярмут», «Сидней», «Мельбурн», «Чикуму» (Япония), «Жемчуг» и «Аскольд» (Россия) «Психею», «Приама» и «Филомель» — в общей сложности десять судов — и могла стать очень эффективна через примерно месяц...