Лейтенант Стэнли одобрительно кивнул:
– Молодец, Майк! Рота, приказываю осмотреть побережье! В лес можно не входить! Первый взвод – направо, второй налево! Бего-ом… Марш! Третий взвод – со мной к кресту!
Пехотинцы кинулись выполнять приказание. Те, что во главе с лейтенантом подбежали к кресту, принялись саблями и кинжалами разгребать песок под его основанием. Затем крест плавно наклонили, положили на песок. Внезапно человек, к счастью не прибитый к перекладине гвоздями, а лишь привязанный к ней, слегка пошевелился и тихо застонал.
– Он жив, сэр!
– Вижу! Немедленно воды!
Лейтенанту протянули сразу несколько фляжек, и он собственноручно приложил горлышко одной из них к губам страдальца.
Несчастный сделал несколько судорожных глотков и открыл глаза.
Увидев красные мундиры морской пехоты, человек еле слышно прошептал по-английски:
– Слава Богу… Спасен…
– Берите его на руки, несите в шлюпку и отправляйте на корабль! – скомандовал лейтенант, а сам с пятью бойцами остался на берегу, поджидая возвращения двух первых взводов.
Через полчаса оба взвода, осмотрев побережье на две мили вокруг, благополучно возвратились к месту высадки и доложили, что следов противника не обнаружено. Лейтенант приказал всем возвращаться на корабль.
Между тем снятого с креста человека доставили на борт, отнесли в лекарскую каюту и поручили заботам корабельного врача. Вскоре врач вышел из своей каюты, поднялся на ют, где в нетерпении толпились почти все офицеры корабля, и доложил адмиралу:
– Больной сильно ослаб, потерял много жидкости, но его жизнь вне опасности, сэр! Его можно навестить прямо сейчас. Кстати, спасенный джентльмен утверждает, что является вашим хорошим знакомым, господин адмирал!
– Господа офицеры! Ожидайте меня в кают-компании! Я вместе с врачом и адъютантом навещу пострадавшего, а затем присоединюсь к вам и удовлетворю ваше любопытство.
И адмирал поспешно направился в лекарскую каюту.
Спасенный человек, уже умытый и переодетый в длинную полотняную ночную рубаху, лежал в каюте на удобном диване, предназначенном для раненых и больных из числа офицеров. Ему даже успели расчесать волосы. И, несмотря на то, что лицо пострадавшего было красным от солнечных ожогов, сэр Дрейк мгновенно его узнал.
– Сэр Джеймс Оглби! – изумленно воскликнул адмирал. – Каким образом вы очутились на этом треклятом островке!?
– Я благодарен вам за спасение моей жизни, дорогой адмирал. – Сэр Джеймс говорил с трудом, делая частые длинные паузы. – Сам Господь Бог послал мне вас… Я отправился в это путешествие, чтобы помочь старинному другу моей семьи, который управляет нашими совместными плантациями… Сейчас он тяжело болен, практически при смерти… Вы наверняка с ним знакомы, это сэр Шел тон.
– Как? – удивленно воскликнул адмирал. – Сэр Самуэль Шелтон, отец леди Джоаны?
– Да… Это он.
– Дело в том, дорогой сэр Джеймс, что дочь вашего друга и ваша хорошая знакомая, леди Джоа-на, находится в настоящий момент на борту моего корабля! Она направляется к своему больному отцу. Я немедленно приглашу ее сюда. Уверен, что она с удовольствием примется за вами ухаживать и быстро поднимет вас на ноги!..
– Постойте, адмирал, – остановил его сэр Джеймс. – Дело в том… Видите ли, между мной и Джоаной произошло недоразумение… Мы поссорились… Возможно, она не захочет меня видеть.
– Глупости! Как это она не захочет видеть старинного друга семьи, который, рискуя собственной жизнью, отправился за океан, чтобы поддержать ее больного отца?!
– И тем не менее я прошу вас пока не приглашать ко мне леди Джоану. Когда я окрепну, я сам поговорю с ней.
– Но я могу хотя бы рассказать ей, кого мы подняли на борт и какова была цель вашего путешествия?
– Конечно, адмирал… Я буду вам за это признателен.
– Ну а теперь, когда мы обсудили ваши личные вопросы, ответьте мне уже не как вашему другу, а как адмиралу флота Ее Величества, что случилось с английским торговым судном, кто посмел на него напасть и какие негодяи распяли вас на кресте?
– Недалеко от этого острова нас атаковала испанская эскадра… Мы были взяты на абордаж. Почти вся команда погибла в неравном бою… Оставшихся в живых сбросили в море. Меня, как знатную персону, взяли в плен… Хотели получить выкуп… Но затем, по-видимому, их кровожадность и католический фанатизм взяли верх… Вы же знаете, что они считают нас, приверженцев англиканской церкви, еретиками. Так вот, они не стали топить наше несчастное судно, а решили провести акцию устрашения: судно посадили на рифы и подожгли, а меня распяли на кресте… Но, хвала Создателю, руки и ноги прибили не гвоздями, а привязали веревками… Они говорили со смехом, что на гвоздях я умру слишком быстро, а на веревках буду мучиться не в пример дольше, раскаиваясь в своей ереси… Адмирал, мне тяжело говорить… Если позволит ваш врач, нельзя ли мне подкрепиться бокалом вина? Пока он разрешил мне пить только воду…
– Да-да, конечно, сэр Джеймс! Прошу простить, если мои вопросы вас утомили. Как вы понимаете, я задавал их не из праздного любопытства. Я немедленно позову врача и оставлю вас отдыхать.
– Нет, сэр Фрэнсис, я должен поведать вам нечто важное… Поэтому мне необходимо взбодриться и собрать все силы для этого сообщения… А потом мне будет уже все равно… Пусть даже Господь приберет меня к себе…
Сэр Джеймс в изнеможении откинулся на подушки и закрыл глаза.
– Не говорите так, сэр Джеймс! Вы обязательно поправитесь! Эй, доктор, помогите больному!
На зов адмирала в каюту явился врач, почтительно ждавший за дверью окончания беседы. Он пощупал у сэра Джеймса пульс, покачал головой и сказал, что больному необходим длительный отдых.
При этих словах врача сэр Джеймс открыл глаза и, сделав усилие, довольно твердо произнес:
– Мне необходимо немедленно сообщить адмиралу важные сведения. Дайте мне чего-нибудь взбадривающего, а затем я подчинюсь всем вашим требованиям.
Врач вопросительно посмотрел на адмирала, тот согласно кивнул головой. Тогда врач налил в серебряную рюмку немного рому, накапал туда каких-то снадобий из хрустальных склянок разнообразной формы, во множестве стоявших в аптечном шкафу. Еще раз предупредив адмирала, что больному крайне необходим покой, врач вновь вышел из каюты.
Сэр Джеймс выпил приготовленное снадобье, глубоко вздохнул, приподнялся на диване.
– Когда подлые испанцы после захвата судна устроили на своем корабле пир, меня, связанного по рукам и ногам, приволокли в офицерскую кают-компанию, где ради забавы подвергали всевозможным издевательствам и оскорблениям. Затем, когда это развлечение им наскучило, они про меня просто-напросто забыли, оставив лежать на полу, а сами принялись обсуждать свои дальнейшие планы. Понятно, что меня испанцы не стеснялись, поскольку моя дальнейшая судьба была уже ими решена, и в их глазах я был покойником…
