Мери вытерла слезы и, как-то разом потухнув, глухо сказала:
– Твой дед никогда не бил твою бабку. Весь табор это знает. И, слава богу, живут уже много лет. А ты… Я знаю, почему Сенька тебе не поверил. Потому что ты сама не веришь… Но, Дина, Дина! – Она вскочила с кровати, кинулась к подруге, с силой обхватила ее за плечи. – Вспомни, как ты любила Зурико! Ведь ты бы пошла за ним куда угодно! Куда угодно! На войну, в плен, на расстрел!
– Да… Да, да… – как в бреду, закрыв глаза, шептала Дина. Из-под ее опущенных ресниц, невидимые, бежали слезы. – Куда угодно, да… Мери, милая, я до сих пор его жду! Молчи, я сама знаю, что это глупость… О, как я все хорошо понимаю… Но… Но почему-то ничего не проходит. День за днем идет, а все остается как было.
– Бедная моя, бедная… – Мери прижалась к ней. – Ну так пойми же и меня… У меня еще есть надежда. Я знаю, да, знаю, что сейчас творится повсюду. Но… Но я жду каждый день, каждый вечер. Утром, едва открываю глаза – и сразу начинаю ждать. Я не могу уйти из табора, потому что Сенька придет туда. Он должен найти меня только там. И тебе тоже пора возвращаться.
– Нет, – коротко ответила Дина. Она уже овладела собой и сейчас спокойно, аккуратно вытирала слезы подвернувшимся под руку полотенцем. – Ты вольна делать что угодно, а я останусь здесь.
– Но здесь ты совсем одна! Кто сможет тебя защитить?!
– Придется, видимо, как-то самой, – жестко сказала Дина, и было ясно, что весь вечер она думала лишь об этом. – Понимаешь, сегодня Мардо просто застал меня врасплох, я еще сдуру не закрыла окно… Но, как правило, я редко бываю одна! По утрам я в госпитале, там полно работы, полно людей. Вечером – ресторан, потом приезжают гости… Поверь, здесь у меня найдутся защитники.
– Боже! Толпа пьяных офицеров! Что тебе за радость доставляют эти сборища, не понимаю, право! Как ты только не боишься находиться с ними в доме…
– Скажите, какие мы стали щепетильные! – вскинулась Дина. – А когда ты сама плясала в ресторане у Осетрова, тамошние офицеры были менее пьяными?!
– Там мы были не одни, а с хором, с цыганами! С твоими, наконец, братьями и отцом! А здесь… Ты же сама жаловалась, что Сокольский совершенно несносен! Это ведь тот брюнет с зелеными глазами, которого ты мне показывала на набережной? Очень интересный, конечно, но…
– Не знаю, что ты в нем нашла интересного! – отрезала Дина. – Я вообще не понимаю, когда он спит! Представляешь, весь вечер, до ночи, – в ресторане! Потом – вслед за мной и другими – сюда, и выставить невозможно никак! Утром приезжает ко мне в госпиталь, мешает работать! Вечером – опять в «Парадизе», и так каждый день! Из-за кокаина, что ли, ему не хочется спать? Не понимаю…
– Ну, вот видишь, видишь…
– Зато есть полковник Инзовский! Очень порядочный человек, и ухаживает за мной… м-м… официально, многих уже отогнал.
– Он намного старше тебя! И, Диночка… Ты ведь сама рассказывала, что у полковника большевики убили всю семью. Как же он может всерьез ухаживать сейчас за кем-то?.. Ей-богу, мне кажется, что ты…
– Кстати, – перебила Дина, и впервые за весь разговор по лицу ее скользнула настоящая, широкая и радостная, улыбка. – Знаешь, кого я сегодня встретила? Бардина Володю! Ну же, помнишь? Такой был смешной юнкер с Малой Грузинки, весь в веснушках, каждый день носил нам левкои, а потом оказалось, что они из сада купца Толоконникова!
– Бардина?! – всплеснула руками Мери. – Ну, конечно же помню! Так он здесь? Живой?!
– И даже не ранен! Приличная форма, кажется, при деньгах…
– Из тыла?
– Непохоже… хотя Сокольский уже ищет с ним ссоры по этому поводу. – Дина взяла подругу за плечи и настойчиво развернула к себе. – Мери, неужели ты даже с ним не захочешь поговорить? Сделай милость, выйди к гостям!
– В таком виде?! – Мери, смеясь, вытянула в пятно света грязные, исцарапанные ноги. – Бардин меня точно не узнает! А узнает – так испугается!
– Тебя сейчас мать родная, будь она жива, не узнала бы, – сердито заметила Дина. – Ну, давай достанем что-нибудь мое, втиснешься как-нибудь.
– Дина, Дина, а руки-то, а ногти? А волосы? А… Да, в конце концов, от меня ведь дымом пахнет и потом! И к тому же я страшно устала… Нет, ни за что! – Мери решительно растянулась на кровати, закинув руки за голову. – Ты, если хочешь, ступай и весели их дальше, а у меня уже нет сил. Я, между прочим, с рассвета на ногах, мы ходили по дальним хуторам гадать…
– Не было у бабы забот – купила себе баба порося! – снова рассвирепела Дина. – Сколько раз мне тебя просить?! Приспичило быть цыганкой – будь на здоровье, только здесь, со мной, в ресторане! Ты прекрасная плясунья, замечательная вторка, мы с тобой могли бы петь дуэты! Ты имела бы бешеный успех!
– Меня дед Илья не отпустит… – Язык у Мери уже заплетался, глаза закрывались сами собой. – Он говорит, что цыганской девочке нельзя… – Не закончив фразы, она заснула на полуслове.
– Тьфу, чтоб тебя! Девочка цыганская нашлась, на мою голову! – в сердцах выругалась Дина. Вздохнув, сдернула со спинки стула шаль, прикрыла ею Мери, дунула на свечу и, стараясь не скрипеть дверью, вышла из комнаты.
В зале уже стояла плотная дымовая завеса. Разговор за столом был таким громким, что скорее напоминал крик, раздавалась грубая брань, удары по столу то ли кулаком, то ли рукояткой револьвера. Кто-то пьяным голосом окликнул Дину, но она, притворившись, что не услышала, быстро прошла через всю комнату и скрылась на балконе.
На улице стояла темно-синяя, свежая, пахнущая морем и цветами южная ночь. Шум из зала почти не долетал сюда, и тихое стрекотание цикад, перебиваемое сонным вскрикиванием сплюшки, слышалось отчетливо. Криво усмехающаяся луна висела над садом, пестря его полосами палевого света. Огромные, низкие звезды искрились и перемигивались, как живые. Над заросшей клумбой, словно отражение звездного неба, вились большие разноцветные светлячки. Дина, кутаясь в шаль, бездумно следила за их пляской.
За ее спиной чуть слышно скрипнула дверь, и Дина с досадой вздохнула. Долго ждала, не оборачиваясь, но сзади больше не доносилось ни звука. Наконец Дина сама удивленно спросила:
– Да кто же там? Проходите, пожалуйста, сюда…
– Виноват, Дина, – послышался смущенный голос, и Бардин неловко шагнул на балкон. – Я сюда вломился, как лось… и сразу же понял, что вы устали и никого не желаете видеть. Хотел было отступить незаметно, но не удалось.
– Неужели вы не пьяны? – изумилась Дина. – Как же это вы, Володя?..
Бардин пожал плечами. Шагнув вперед, остановился рядом с Диной, опершись обеими руками о шаткие перила, и светлячки суматошной стайкой метнулись прочь.
– Я их вам спугнул?
– Ничего, они скоро вернутся. Они летят к свету.
