смехом, и победно танцуя.
– Он нежданный, он нежданный, он нежданный! Я не убийца, он нежданный! Я не мама, так как он нежданный, он не ребёнок, так как он нежданный! Он нежданный, он нежданный, он нежданный, он нежданный! Ах-ха-ха-ах-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Картинка сменилась на какой – то подвал с голыми стенами. Пол этого помещения был усыпан кровавыми костями, со множественными пулевыми отверстиями. В центре помещения сидела плачущая женщина, а рядом с ней стоял мужчина, одетый в парадный смокинг. Мужик держал в руках большой мешок, внутри которого что – то постоянно звенело. Женщина брала кости в рот, затем пережёвывала их, а потом выплёвывала в мешок горсть золотых монет. Раз за разом, раз за разом, раз за разом. Мужчина покуривал сигару, и пинал девушку ногами, постоянно подгоняя её.
Исхудалая, уставшая и медленно сходящая с ума, она всё перемалывала кости, и плакала, плакала, плакала, плакала, плакала, плакала, плакала, плакала, плакала, плакала, плакала.
Тут, всё опять поменялось, и Дальнобойщик оказался в совершенно другом месте.
Больше всего это походило на какой – то морг, только без трупов. В середине расположилась старая, деревянная табуретка, на которой сидел очень колоритный парень. Он надел на свою голову кастрюлю, судя по всему, используя её как шлем. Длинные каштановые волосы скрывали угрюмое лицо. Парень держал в левой руке обручальное кольцо, сделанное в форме восьмёрки – бесконечности. Он резко дёрнулся, обнажив свою физиономию. Карие глаза смотрели на мир сквозь призму квадратных очков, а из острого носа текли еле заметные сопли. Парень сидел в джинсовой кофте, утыканной булавками, а ноги были облачены в серые брюки. Напротив очкарика находилась двойная дверь, ручки которой были перевязаны стальной цепью. В этот проход, почти незаметно и беззвучно, кто – то начал биться.
– Чёртовы ублюдки, – сквозь зубы выдавил парень, – если мне будет не лень, если я буду в силах – приду облегчиться на ваши могилы…
Тем временем, попытки выломать двери усилились, будто кто – то снаружи их с силой пинал. Очкарик продолжал что – то злобно произносить:
– Моей женой накормили толпу, судьбоносным кулаком сломали ей нос…
Послышались чей -то приглушённый издевательский хохот, на который парень никак не реагировал.
– Всенародной толпой обесчестили её, а потом бездомные псы растерзали ей плоть…
Двери уже не просто пинали, их ожесточённо долбили, всё норовя пробраться внутрь. Но, пока – что, цепи выдерживали.
– Так отдали б хотя – бы её фото, одну единственную фотографию… Но нет! Вы выбросили её тело на помойку, будто ребёнок свою нелюбимую куклу!
За дверью послышались женские пересмешки, сплетни и вздохи.
– А теперь, вы хотите чтобы я жил как все!? Хотите чтобы я просто забыл ваше преступление!?
Петли, на которых двери и держались, начинали просаживаться, скрипеть и всячески давать понять, что долго они так не выдержат.
– Пошли вы все к чёрту, прагматичные философы и холодные психотерапевты! Я любил свою жену, а вы её сожрали, и пытаетесь заменить изумруд на дешёвую пластмассовую игрушку!.. Я буду обороняться…
Женский смех сменился на змеиное злобное шипение. А парень достал из – под табуретки старенький автомат Калашникова, на прикладе которого виднелась красная надпись:
<<ГрОб>>
– Вот она, моя оборона!.. – Злобно заревел он.
Двери не выдержали, и внутрь завалились орды огромных червей, одетых в клетчатые колготки и чёрные чулки. Их было настолько много, что они буквально начали заполонять собой всё пространство. Парень открыл огонь по этим гадам, печально что –то напевая.
– О-о-о-о-о, моя оборона! О-о-о, моя оборона! О-о-о-о, моя оборона!.. О-о-о, моя оборона… о-о-о-о-о-о-о-, о-о-о, о-о-у-о-у-о.
Черви заполнили собой всё видимое пространство, и Дальнобойщик вновь начал видеть всё как зритель, просто смотря телевизор. Красочные картинки телеящика сменились серо – чёрными помехами. Однако, звук остался. И, судя по всему, кто – то что – то говорил на заднем плане.
4– Мастерство быть без башни – подобно мне!
Мастерство быть любимым – подобно петле!
Мастерство всегда быть не при делах,
Искусство вовремя уйти в сторонку!
Новейшее средство для очистки духовок – от задохнувшихся по собственную волю,
Новейшее средство для очистки верёвок – от скверного запаха немытых ше-ей!
Новейшее средство находить виновных, хе-хе-хе…
Новейшее средство для создания виновных!
Ах…
Полные залы девичьего срама,
Узкие переулки девичьего страха…
Девичьих проблем становиться меньше
Ведь девиц, хах, становиться меньше!
Ох…
А то что на площади умертвили бычка, так это всеобщая радость, всеобщая гордость, всеобщая слава и всеобщая воля, всеобщая воля, всеобщая воля….
Пацаны…
Набить собою до отказа могилу – это значит унаследовать землю!
Что же такое унаследовать землю!? – это значит исчерпать терпение!..
Иных хоронили в упаковках газе-е-ет…
Террор слезами не испортишь, не-ет…
Меня тошнит…
Это же ведь то что нам надо!
Это ли не то что нам на-а-адо!?
Это ли не то что нам надо, надо, надо-да-да-да-да-да-да-да-да-да-да-да-да-да.
Очень тошнит…
А к утру он, к сожалению, проснулся, и продолжил депрессивно ненавидеть пластмассу. Но, послышался громко – злобный стук, глупый олень, тебе поздно бежать!
За открывшейся дверью – пустота, это значит что ты кому – то понадобился. Это значит что тебе пора привыкать к плоскогубцам на пальцах.
Коли всё раскрыл, коли всё назвал – тогда кушать подано, честь по чести.
На первое было – уроки а-адекватности,
А на второе – с кровью нейролептики!
Вечность пахнет нефтью…
Сейчас стошнит…
Словно иней, сердобольный смех.
Словно иней, сердобольный смех.
Словно иней, сердобольный смех.
Что валиться, на, на, на…
Рвота…
рУссКоЕ пОлЕ эКсПеРиМеНтОв
Мужики, не надо, пожалуйста!
Рвота…
Русское поле экспериментов!..
Ай, больно, больно! Вы сейчас оторвёте мне…
Рвота…
Русское поле экспериментов!..
Ах-ха-ха-ха, ах-ха-ха-ха!
Рвота…
Русское поле экспериментов!..
Отпустите, прошу, я просто шла домой…
Рвота…
Русское поле экспериментов!..
Боль…
Рвота…
Русское поле экспериментов!..
Страдания…
Рвота…
Русское поле экспериментов!..
..!вотнемирепскэ елоп еокссуР
Рвота…
Экспериментов поле русское!..
Сзади…
Рвота…
Поле русское экспериментов!..
Сзади тебя кто – то есть, ха-ха…
Рвота…
Русское поле экспериментов!..
Не бойся, просто обернись…
Меня вырвало на труп моей остервенелой, лютой, высоко – обдуманной, странной, безумной и небывалой но вечной и вселенской любви…
Помогите мне, помогите мне, помогите мне…
Помоги себе сам!
Помог!
Дальнобойщик вырывается из безумного дурмана, вытащив чертовский палец у себя из уха. Упав на пол, его начала бить нестерпимая дрожь. Переборов себя, Дальнобой встал и со всего маху засадил по колену этой высоченной мрази. Та, буквально, разрушилась. Чёрт развалился на ржавые обломки, а этот ужасный вой сирены наконец – то прекратился. Дальнобойщик, поняв что враг повержен, обессиленно рухнул на пол.
– Это… Это всё? – измученно спросил Шмель.
Ответ не заставил долго себя ждать. Всё говно, кровь и кишки, разбросанные по полу, начали собираться в один единый комок месива, формируя какой – то организм.
– Н-нет, э-это ещё не конец… – запинаясь произнёс Дальнобойщик.
Пацаны собрались вместе, вновь встав в один ряд. Ну как встав: Дальнобой сидел на четвереньках, Шмель безуспешно пытался встать, но больная нога не позволяла. Стояли только Валера, Сухарь да Степной. Мда, их было пятеро – на одного меньше…
– Умирать будет больно? – безнадёжно спросил Валера.
– Не, – подбодрил его Степной, – скорее страшно…
Организм, закончив формироваться, стал
