Но вот в стенку подойника ударила тонкая струйка молока. Девушка возликовала. От ужина ее отделяло каких-нибудь полтора часа.
Звук льющегося молока привлек в коровник черного кота матери-настоятельницы, и теперь он ходил вокруг и терся о юбку послушницы. Как бы не потревожил корову, подумала Джульетта, и отбросила его ногой в сторону. Но кот тут же вернулся.
Некоторое время девушка работала, не обращая внимания на незваного гостя, и это помогло. Вид и запах свежего молока отзывался урчанием в желудке, а белая струя, медленно наполняющая ведро, действовала завораживающе. Джульетту клонило ко сну. И как же она хотела чашку молока…
Внезапно измазанный навозом коровий хвост ударил девушку по щеке. Она живо вскочила, задев ногой подойник, и драгоценное молоко едва не вылилось. Первую пеструшку девушка додаивала, сидя прямо, как солдат, и искоса посматривая на вроде бы безобидный хвост, как будто он был живым существом. Взяв от коровы все молоко, Джульетта осторожно перенесла подойник из стойла в угол, чтобы нечаянно не опрокинуть его. Постояла, подняв руки, наклонилась, чтобы размять спину. Интересно, почему сестры — если не брать в расчет стоимость — не носят рясы из более удобного материала, например, из шелка? Конечно, рясы сестры Лукреции легче, девушка уже заметила, что одежда матери-настоятельницы по качеству намного лучше, чем у других монахинь.
С чувством хорошо выполненной работы и растущей уверенностью, что со второй коровой дело пойдет так же, Джульетта передвинула стул во второе стойло. Села и дружески, как ей казалось, заговорила с коровой. И только тогда вспомнила, что забыла принести другой подойник. Выразив свои чувства фразой, заимствованной у Никко, она быстро поднялась и повернулась.
Совершенно неожиданно корова лягнула ее задней ногой. Боль пронзила бедро, испугала и сбила дыхание. Джульетта отшатнулась, ударилась спиной о стену и сползла в сено. Апостольник почти закрыл глаза.
И только тогда она вспомнила предостережение Луиджии… слишком поздно.
Когда в голове прояснилось, Джульетта подумала, что, должно быть, выглядит так же нелепо и смешно, как и чувствует себя. Конечно, это не имело никакого значения, потому что увидеть ее могли только коровы.
Она в досаде сорвала с головы апостольник и отшвырнула его в сторону, потом с трудом поднялась, готовясь сражаться с пеструшкой. Девушка проковыляла за пустым подойником и в этот момент в сарай проникли слабые звуки лютни.
Джульетта остановилась и напряженно прислушалась. Мягкая, нежная, очаровательная, неотразимая, прекрасная музыка. И, конечно, она ничуть не походила на похоронные мелодии Савонаролы. Как лунатик, Джульетта двинулась к двери, мгновенно позабыв о коровах, молоке… пище.
На невысокой каменной стене, ограждавшей монастырь, сидел какой-то человек и играл на лютне, сидел с таким видом, будто игра на лютне на территории обители — самая естественная вещь в мире. Ноги поджаты, инструмент лежит на коленях, взгляд устремлен в темное вечернее небо.
Нежная музыка и знакомый силуэт подняли в глубине ее души бурю противоречивых эмоций. И прежде всего радость. Радость за такую желанную возможность отвлечься, пусть ненадолго, от однообразия тоскливой жизни, которую выбрала сама. Пусть даже эта возможность исходит от него.
После месяца, проведенного в Санта-Лючии, даже Родриго да Валенти — желанный посетитель.
Помимо всего прочего, нравилось это Джульетте или нет, condottiere обладал способностью притягивать к себе своей музыкой. Вот и сейчас девушка поймала себя на том, что неумолимо приближается к нему. Так хорошо обученный сокол безошибочно находит дорогу к руке хозяина.
У нее хватило ума признать, что, даже играй он так же плохо, как Савонарола, она все равно шла бы к нему. Музыкант заметил приближающуюся фигурку. Какое-то время выражение его лица оставалось непонятным, то ли из-за сгущающихся сумерек, то ли из-за сдержанности, но потом гость широко улыбнулся. В полумраке блеснули зубы.
— Buona notte[35], — Тихо сказал он. Пальцы замерли, стихли сладкие звуки музыки.
Родриго отложил лютню в сторону и напряженно вгляделся в полумрак.
— Per piacere, signore[36], не прекращайте, — тихо взмолилась Джульетта и украдкой посмотрела через плечо на здание монастыря, затем опять взглянула на него.
Ее неприкрытая радость оказалась для него совершенно неожиданной. Он, конечно, надеялся, что у невесты было время подумать о своих опрометчивых поступках и теперь она сожалеет о них. Но такой теплый прием удивил его… и вызвал некоторые подозрения.
Не слезая со стены, он внимательно посмотрел на девушку. На этот раз не было необходимости спорить с ней или в чем-то убеждать, уговаривать.
Ее лицо побледнело и осунулось, черты заострились, придавая Джульетте какой-то неземной вид. За месяц она значительно потеряла в весе, озабоченно заметил Родриго. Джульетта вообще хрупкая, на ней это отразилось очень сильно.
Уступая ее просьбе, гость снова взял лютню и стал что-то наигрывать, пытаясь одновременно получше рассмотреть девушку в наступающих сумерках.
— Не могли бы вы сыграть ту мелодию, что играли в таборе… в ту ночь?
Покраснела ли она при этих словах, сказать было трудно, но вот легкую дрожь в голосе Родриго все же заметил. На мгновение Джульетта прижала ко лбу ладонь, будто пыталась избавиться от боли или головокружения, но тотчас же опустила руку.
Боясь, что может обидеть ее — ему это было не трудно, усмехнулся про себя Родриго, — он стал тихонько наигрывать французскую любовную песню. Теперь, когда невеста была рядом, ему вовсе не хотелось привлекать внимание монахинь. Наверняка сестра Лукреция вспомнит об уговоре, если о его визите будет доложено, но больше всего ему не хотелось, чтобы при их встрече в качестве стража присутствовала какая-нибудь праведница.
На этот раз Родриго не пел, хотя пение для него было так же естественно, как и дыхание. Но Джульетта довольствовалась музыкой и не шевелилась, пока не стих последний аккорд. Девушка вздохнула и шагнула ближе к гостю.
— Как вы, Джульетта? — осмелился спросить Родриго, боясь нарушить атмосферу возникшей близости.
Вероятно, что-то встревожило ее, потому что ответом был шепот:
— Вы что-нибудь знаете о дойке коров? — и снова быстрый взгляд через плечо.
— Коров? — он отложил лютню и, улыбнувшись, соскочил со стены. — Полагаю, достаточно для солдата.
— Простите, — девушка разочарованно вздохнула. — Что condottiere знает о коровах? — она отвернулась с явной неохотой. — Я еще не закончила…
— Подождите, — Родриго подошел ближе и положил руку ей на плечо. — Zingari обычно держат одну или две коровы, особенно если в семье есть дети. Вам нужна помощь?
