— Простите, — девушка разочарованно вздохнула. — Что condottiere знает о коровах? — она отвернулась с явной неохотой. — Я еще не закончила…
— Подождите, — Родриго подошел ближе и положил руку ей на плечо. — Zingari обычно держат одну или две коровы, особенно если в семье есть дети. Вам нужна помощь?
Джульетта с надеждой повернулась к нему.
— Да. Я не могу идти ужинать, пока не подою коров, а они… — в голосе послышались интонации прежней Джульетты. — Самые упрямые твари в мире!
— Не можете поужинать? — повторил гость недоверчиво.
Dio mio! Она же здесь всего четыре недели! Как же можно не давать человеку есть, если для решения проблемы достаточно помощи опытной монахини?
— Покажите мне их, — исходивший от девушки запах навоза и скотины заставил его улыбнуться в душе.
Джульетта вошла в коровник и, указав на вторую пеструшку, мрачно произнесла:
— Вот ту сестра Елена, наверное, специально обучила не слушаться. Да и характер у нее просто дьявольский.
— Не удивительно. Коровы глупы, cara. И к тому же упрямы. Но все же откликаются на добрые слова, а еще лучше на песню. С годами вы этому научитесь, — он не удержался от искушения напомнить о желании прожить всю жизнь в Санта-Лючии.
Она перевела взгляд с коровы на Родриго, в нем читалось отчаяние. Настроение гостя заметно поднялось. Возможно, есть надежда…
— Так она не отдает молоко? — спросил он, пытаясь хоть немного ободрить девушку. Стоило ее увидеть, и уже размяк, подумал Валенти, и обозвал себя глупцом. Джульетта недоуменно пожала плечами.
— Не знаю. Монахиня, которая присматривала за коровами, умерла летом, и нам не хватает людей. Мне никто не объяснил.
Она посмотрела на Родриго как на спасителя, и в этот момент напомнила ему ту Джульетту, шесть лет назад. Осматривая набухшее вымя коровы, Валенти краем глаза заметил, что девушка растирает бедро.
— Она вас лягнула?
— Ничего, — и, покачав головой, задумчиво посмотрела на задние ноги животного. — В общем-то, я сама виновата — забыла связать ей ноги.
Родриго кивнул, и Джульетта потянулась за висевшей на гвозде веревкой.
— Сначала отойдите, — посоветовал он, и когда девушка отступила, наклонился и уперся плечом в бок пеструшки. Та спокойно продолжала жевать сено.
Взяв протянутую девушкой веревку, Валенти ловко связал задние ноги коровы. Подтянул на место стул и, усмехнувшись, уселся на него.
— Ну, посмотрим, как она хочет нам помочь.
Через несколько секунд послышался приятный звук льющегося молока, а желудок Джульетты замутило в предвкушении ужина.
Девушка присела возле Родриго, завороженно глядя, как его гибкие пальцы выдаивают каждый сосок.
Отец когда-то говорил, что Zingari очень умелы в обращении с животными, и вот теперь она видела это собственными глазами. А есть ли вообще что-нибудь, чего не умеет Родриго да Валенти?
— Может, потому, что вы мужчина? — вслух размышляла Джульетта и, в ответ на его вопросительный взгляд, объяснила: — Если эти коровы родились здесь, в сарае, то ведь их никогда не касалась рука мужчины.
И только встретившись с ним глазами, поняла, что сказала. В этом сарае, которым владели и куда заходили только женщины, считавшие себя христовыми невестами, ее слова прозвучали, как святотатство. Джульетта покраснела до корней волос.
Руки Родриго замерли, лицо еще ближе приблизилось к девушке. Конечно, она не права. Коровы реагируют на толчок, так обычно делает теленок, требуя молока. Но Джульетта этого не знала. Они посмотрели друг на друга.
— Вы такого хотите для себя, Джульетта? — еле слышно спросил он, дыхание касалось ее волос. — Прожить здесь всю жизнь? Без детей? Без любви и поддержки мужа?
Она ждала, чувствуя его губы совсем рядом. Его теплое сладкое дыхание оказалось почему-то очень чувственным, несмотря на неподходящую обстановку.
Сама того не замечая, Джульетта облизала губы: неужели она из-за свой гордости променяла брак с этим красивым и до безумия соблазнительным мужчиной на жизнь, где нужно стоять на коленях на холодном полу и доить коров? Должно быть, сошла с ума. И конечно, это Бог напомнил о ее безумии, Бог прислал сюда Родриго да Валенти, как бы усиливая поразительный контраст с тупой повседневной рутиной монастырской жизни. Вся жизнь внезапно промелькнула перед ней, вспомнилась заповедь: Почитай отца твоего и мать твою. Она же почитала отца вопиющим непослушанием. Бросила ему вызов, отказавшись от брака с этим человеком. А почему? Из-за гордости.
Со времени гибели Марио ди Корсини грозила тем, что уйдет в Санта-Лючию. Теперь, оказавшись здесь, поняла, что совершила ошибку, но, тем не менее, отказывается это признать. Гордость не дает, делает такой неуступчивой.
Родриго нежно поцеловал девушку. Его язык скользнул по зубам, вызывая целый вихрь невольных эмоций.
— Джульетта? — его шепот развеял мысли, как ветер листья.
Пеструшка переступила с ноги на ногу, и Джульетта очнулась. Что будет, если ее обнаружат в сарае целующейся с Родриго да Валенти? Вечное проклятие за нарушение пятой заповеди.
С трудом ей удалось изобразить негодование, чтобы сделать выговор, прекрасно сознавая, что этот мужчина ворвался в ее жизнь, как свежий ветер.
— Вы себе позволяете такие вольности, signore, — произнесла Джульетта, но в предательском голосе не прозвучало порицания.
— Вы моя невеста, cara. Разве можно счесть за вольность невинный поцелуй?
Девушка слегка отодвинулась, пытаясь игнорировать крепнущую уверенность, что брак с Родриго да Валенти предпочтительнее пострижения в монахини.
— Я обручена с Христом, — возразила она, чувствуя себя последней лицемеркой. Жизнь в Санта-Лючии с ее монотонностью и лишениями все больше теряла свою привлекательность на протяжении этого месяца, а образ Родриго да Валенти все чаще прокрадывался в ее мысли, даже сны.
Действительно, думала девушка с присущим Алессандро юмором, condottiere в сияющих доспехах пришел спасти ее от упрямой коровы.
Джульетта улыбнулась, заметив, что ее жених снова принялся за работу. Сдерживаемый смех сорвался с ее губ, прозвучав в тишине коровника подобно колокольчику.
Родриго вопросительно взглянул на нее, и в его взгляде тоже запрыгали искорки веселья.
— Вы просто неблагодарны, если смеетесь над моим искусством доения. У меня нет привычки спасать юных дев… от коров, — он улыбнулся и забавно поднял бровь. — И если секрет выйдет наружу, то вся Тоскания будет смеяться надо мной.
— Ни одна душа не узнает, — отсмеявшись, пообещала девушка. — Но, пожалуйста, поторопитесь. Боюсь, сестра Елена съест мою порцию, если я замешкаюсь.
Гость посерьезнел и возобновил дойку, а Джульетта невольно залюбовалась его длинными, бронзовыми от загара пальцами на фоне розового вымени.
