маршал Ворошилов официально заявил о наличии у Союза ядерного оружия, Штаты монополию потеряли. Ещё одно важнейшее обстоятельство: осенью 1949 года гражданская война в Китае завершилась победой коммунистов Мао. Другими словами, позиции Москвы укреплялись, 1949 год был почти как новый 1945-й. Блэр: «Победа коммунистов в Китае поставила под угрозу американскую военную стратегию на Дальнем Востоке». Сталин предполагал, что СССР сможет уклониться от прямого участия в войне, но будет снабжать корейцев и китайцев оружием. Увеличились поставки в КНДР военной техники, включая самолёты (правда, поршневые – устаревшие морально), боеприпасов, медикаментов, топлива. Советские штабисты разрабатывали наступательные планы.
Готовились к войне и на Юге. Ли Сын Ман терял популярность, ширилось партизанское движение. Осенью 1948 года в южнокорейской армии начались восстания. Через год на Север перешли два батальона, два боевых корабля и одно грузовое судно, перелетел военный самолёт. Было выгодно спровоцировать Север на удар и отразить его – тогда укрепились бы позиции как самого Ли Сын Мана, так и Штатов. Вот что писал английский, а впоследствии советский разведчик Джордж Блейк[38]: «Чем ближе я наблюдал режим Ли Сын Мана, тем большее отвращение к нему испытывал. Этот старый диктатор не терпел никакой оппозиции. Едва корейское Национальное собрание проявило малейшие признаки собственного мнения, его распустили, а результаты новых выборов тщательно подтасовали. Лидеров оппозиции запугивали или арестовывали за подозрение в коммунистических симпатиях. Всякий, кто исповедовал взгляды не левее тех, что ежедневно распространяли в Англии Herald или The Daily Mirror, объявлялся опасным красным и привлекал к себе малоприятное внимание совершенно безжалостной службы внутренней безопасности. Всё это было так отвратительно, что я не мог не симпатизировать любому, кто противостоял режиму. Трудно было сдержать восхищение группами партизан, которые поднялись в горы и оттуда нападали на правительственные войска, или подпольным коммунистическим движением, существовавшим в очень опасных условиях, вдохновлённым теми же честными побуждениями, что и бойцы Сопротивления в Европе во время войны. Такая параллель тем более уместна, что режим Ли Сын Мана перенял многие фашистские черты, а министр образования, например, открыто восхищался нацистами и даже повесил в своем кабинете портрет Гитлера. А что до методов полиции – они были очень похожи на гестаповские».
Едва ли сегодня возможно дать юридически безупречный ответ на вопрос, кто именно открыл боевые действия 25 июня. Дата начала войны более или менее условна, все версии по-своему верны. «Всю неделю перед началом войны до нас постоянно доходили слухи о том, что по обе стороны границы замечено передвижение войск… Но всё это случалось не однажды и раньше… Я сам не был на границе, поэтому не могу сказать, кто начал войну. Большинство свидетелей указывают на северян. Трудно опровергнуть мнение очевидцев, даже если южане спровоцировали атаку», – пишет Блейк. Пожалуй, самая взвешенная и обтекаемая формулировка приводится в мемуарах генерала Георгия Лобова (в 1951–1952 годах он командовал 64-м авиационным корпусом, воевавшим в небе Кореи, о чём подробно расскажу дальше): «Война в Корее началась… вооружённым столкновением крупных группировок сухопутных войск КНДР и Южной Кореи. Ему предшествовали многочисленные пограничные инциденты и стычки. В это время иностранных войск, кроме небольшого числа военных советников, на Корейском полуострове не было. Оба правительства – КНДР и Южной Кореи – провозгласили себя “единственно законными” представителями всего корейского народа. Поэтому… конфликт на первом этапе носил характер гражданской войны».
Война началась как внутрикорейская гражданская. Нельзя сказать, что Кима и Ли прямо подталкивали СССР, Китай или США, хотя у всех был свой интерес. Через считаные дни война переросла в международную: в неё оказались вовлечены мировые полюса – и тут собственно корейские интересы отодвинулись на второй план. Эту войну нельзя назвать мировой только потому, что она не выплеснулась за пределы Корейского полуострова, его ближайших сухопутных и морских окрестностей.
Начало
Итак, война началась – столь же неожиданно, сколь и долгожданно.
Наверняка и в Кремле, и в Белом доме готовили различные планы под тот или иной сценарий, но реальность вносила коррективы и подталкивала к гибкости.
США не хотели получить «второй Китай». Влиятельный американский политик Генри Киссинджер позже писал: «Ничем не сдерживаемый коммунистический контроль вызвал бы к жизни призрак маячащего на горизонте общеазиатского монолитного коммунистического монстра и подорвал бы прозападную ориентацию Японии». Госсекретарь Дин Ачесон – архитектор холодной войны, один из инициаторов создания НАТО – счёл начало войны открытым вызовом: «Мы не могли допустить захвата этого важного региона советской марионеткой прямо под нашим носом». Ачесон инициировал чрезвычайное заседание Совета безопасности ООН, которое прошло уже в первый день войны – 25 июня. США обвинили КНДР в агрессии, представитель Пхеньяна заявил, что войну начал Юг. Представитель СССР в Совбезе ООН Яков Малик ни в этом, ни в последующих заседаниях не участвовал в знак протеста. Дело в том, что «китайское» место в ООН до 1971 года занимал представитель не Китайской Народной Республики Мао Цзэдуна, а Тайваня – альтернативной Китайской республики Чан Кайши. «Не берусь судить, насколько этот бойкот способствовал восстановлению справедливости, но на события в Корее он повлиял отрицательно. СССР… не воспользовался правом вето, что позволило США добиться фактического одобрения своей интервенции в Корее, а затем и вообще прикрыть её миротворческим флагом ООН», – пишет генерал Лобов. Американцы призвали к коллективным действиям против «неспровоцированной агрессии» КНДР. Против такой формулировки выступили представители Великобритании, Франции, Египта, Норвегии и Индии, сославшись на то, что в Корее началась гражданская война, а мир долгое время нарушался обеими сторонами. В итоге, однако, предложенную резолюцию приняли девятью голосами «за». Голосов «против» не было, представитель Югославии воздержался.
26 июня президент США Трумэн приказал генералу Макартуру – командующему оккупационными войсками союзников в Японии и главкому всех сил США на Дальнем Востоке – направить в Корею боеприпасы и снаряжение. Днём позже Трумэн дал право Макартуру использовать боевые самолёты не только к югу, но и к северу от 38-й параллели. Начались бомбардировки военных и хозяйственных объектов КНДР, удары по войскам, дорогам, мостам. Корабли США обстреливали прибрежные районы. Малочисленный флот КНДР не мог этому противостоять, как и слабая северокорейская авиация, практически полностью уничтоженная в первые же дни.
Вечером 27 июня, когда американцы фактически приступили к боевым действиям, Совбез ООН собрался вновь и одобрил действия США. 30 июня Трумэн подписал приказ об использовании в Корее сухопутных войск, авиации и флота, о переброске из Японии в Корею двух американских дивизий и начале морской блокады КНДР.
Блокада эта со временем становилась всё более
