«Лежа на таком солнце, он должен был обгореть. И почему он оказался здесь, в этом месте, совершенно один?».
— Что тут произошло? — спросил я. — Кто это?
Охранники только хмуро покосились на меня, но ничего не сказали. Ответил мне маг, ехавший с дозором.
— Это эмлок.
— И что?
— Мы все только что стали отверженными, — тихим и каким-то безжизненным голосом ответил мне маг.
Кто такой эмлок я уже знал благодаря объяснениям учителя из Турана, но то, что так перепугало всех до смерти, слово «отверженные» мне не объясняло. Попытку осмыслить ситуацию, прервал истерический вопль одного из наемников: — Нет! Нет!! Я не отверженный!! Я не хочу умирать!!
Он уже начал разворачивать лошадь, как раздался крик другого охранника: — Дурак! От смерти не убежишь! — но тот, не обращая внимания, пришпорил коня и понесся стрелой к уходившему каравану. Спустя минуту сорвался с места еще один из охранников и поскакал вслед беглецу. Двое оставшихся дозорных переглянулись между собой, но все же остались на месте. Пару мгновений я смотрел им вслед, а затем повернулся к магу, который мне показался наиболее вменяемым из тех, кто остался на месте.
— Может, вы мне объясните…. - но тут меня оборвал резкий вскрик мага, который все это время вглядывался куда-то вдаль: — Они идут!!
Вместе с охранниками я повернул головы в том направлении и, приподнявшись в седлах, стали всматриваться в том направлении, куда смотрел маг. На горизонте виднелась темная полоса, которая росла и ширилась с каждой минутой. Я услышал, как один из наемников, негромко, но с истерическим надрывом в голосе, грязно выругался. Маг, словно в противовес ему, забормотал молитву во спасение тела и души. Прошло минут пять, как стало ясно, что на нас стремительно катится лавина конных кочевников. Судя по помертвевшим лицам, замершим фигурам и белым от напряжения пальцам, которыми охранники и маг вцепились в поводья, сейчас к нам скакала сама смерть. Это было понятно, но из головы не выходил вопрос: что мы все плохого сделали? И я задал его магу. Тот посмотрел на меня, как на сумасшедшего, но все же ответил:
— Мы нарушили один из ритуалов, посвященных Мертвому Богу. Теперь нас ждет смерть.
Голос, каким он сказал, был сухим и бесцветным, таким же был и его взгляд. Было видно, что он почти весь ушел в себя, пытаясь сдержать бушующий внутри него страх. Ответ мага в большей степени прояснил для меня ситуацию, теперь надо было решать, что делать. Судя по поведению оставшихся на месте, бегство не давало никакого спасения, да и время было упущено. Уже сейчас можно было рассмотреть стремительно мчащихся коренастых лошадок и жилистые фигуры хельвов, которые, почти слились с ними, пригнувшись к гривам. Чувство самосохранения требовало от меня хоть каких-то действий, но я не знал, что делать.
«Как-то все нелепо. Раз и ты уже покойник. Бежать? Нет смысла. А просто стоять и ждать своей смерти — в этом есть смысл? Есть?!».
Неожиданным ответом на этот вопрос стала барабанная дробь, зазвучавшая у меня в голове. Это было настолько неожиданно, что я невольно приподнялся в седле и закрутил головой в поисках железной ласки.
«Черныш зовет меня? Зачем? И почему ты решил…. Ох, ты! Это что же…!».
Внезапно, одним неуловимым движением, невидимый гигантский нож отрубил кусок пространства и нашим глазам предстал, лишенный красок, кусок чужого мира. Он смутно проглядывал сквозь бледно-серую пелену, отделяющую наши грани и только спустя какое-то время до меня дошло, что все цвета другой грани поглощены этой завесой. Мои глаза различили на горизонте отвесно поднимавшуюся горную цепь. Перед самыми горами раскинулся гигантский лес. Он тянулся почти до пелены-границы между нашими мирами. Правда лесом, он мне показался в первую секунду, потому что стоило в него всмотреться, он становился настолько странным и неестественным для человеческого глаза, что мой разум был тут же отказаться от этого определения. Хельвы явно не видели открывшегося гигантского портала, потому нахлестывая лошадей, продолжали нестись к нам, не сбавляя скорости. Было странно видеть лавину злых лиц и коротких кривых сабель, занесенных над головами кочевников, разорванную посередине гигантским серым овалом. Все события, происходившие перед моими глазами, шли в таком стремительном и напряженном темпе, что я мог их только отслеживать, а уж о том, чтобы понять происходящее, не могло быть и речи. Мне было ясно только одно, прямо сейчас что-то произойдет и когда по серой пелене пробежала рябь, а затем потоком хлынули люди с львиными гривами в сверкающих доспехах и клинками в обеих руках, я понял — это и есть начало! Увидев их, хельвы начали поворачивать лошадей, но далеко не всем из них удалось это сделать. Под оглушительный рев, вырвавшийся из доброй сотни глоток, пришельцы из чужого мира кинулись в атаку. Зачарованные клинки в их руках разрубали смуглых жилистых всадников вместе с их маленькими круглыми щитами и подставленными под удар саблями настолько легко, что мне кочевники показались вроде мягких пластилиновых человечков, разрубаемых острым ножом. Бой продолжался недолго и когда кочевники, настегивая лошадей, стремительно стали убегать, люди с львиными гривами и слегка раскосыми желтыми глазами, вернулись назад и выстроились у портала. Они не потеряли ни одного своего бойца, а вот кочевников положили не менее тридцати человек. Они явно чего-то или кого-то ждали. Я почему-то не удивился, что тем, кого они ждали, оказался Черныш. Как только он коротким быстрым скачком пересек серую преграду, люди-львы стали пересекать границу двух миров. Прошло еще несколько минут, и мы остались втроем, если не считать лежащего на земле эмлока. Охранники и маг еще только начали привыкать к мысли, что остались живы, как я поинтересовался у мага, что мы будем делать с мальчиком — шаманом. Тот посмотрел на меня так, словно видел меня впервые в жизни и хриплым голосом сказал, что судьба эмлока волнует его меньше всего в жизни. На лицах охранников тоже легко читалось следующее: купец явно сбрендил, потому что вместо того чтобы радоваться жизни, он занимается какой-то ерундой.
— Что так и бросим его здесь?
— Делай, что хочешь! — с этими словами маг развернул лошадь и послал ее вскачь по направлению к каравану. Вслед за ним погнали лошадей двое охранников. Соскочив с лошади, я присел и потрогал лоб мальчика. Он был холодный, словно лед и я подумал, что тот мертв, как в следующее мгновение он открыл глаза и посмотрел на меня.
— Эй! Ты меня видишь?
Прождав около минуты, я так и не получил ни ответа, ни намека, что он меня услышал.
На его неподвижном лице абсолютно ничего не отразилось, словно на нем была надета маска.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
