От этих мыслей по телу прокатывается дрожь. «Дура, ты повелась на него, как и все до тебя», – шепчет ехидный голосок в голове. «Но я пожалею, если никогда не попробую», – возражаю самой себе я.
– П-почему я все испортила? – предпринимаю последнюю попытку.
Кладу руки на плечи Макса, подтягиваюсь ближе, пока он продолжает стоять на коленях в воде, приближаю свое лицо к нему. Наконец-то, позволяю себе смотреть на его губы, безотрывно, и больше не скрывать настоящих эмоций.
– Потому что ты полезла копаться в этом деле, – хрипло произносит он, скользит ладонями по плечам, добирается до шеи, заставляет откинуть голову слегка назад. – Я уже ни на что не могу повлиять, все слишком далеко зашло. Если не остановишься, я утяну тебя за собой.
Макс склоняется надо мной, наши губы все ближе, но он медлит, словно дает мне еще шанс передумать.
– Ты прав, все зашло слишком далеко, – соглашаюсь я. – Потому что я купила мужу игровую приставку. Вместо себя.
Губы Макса на какое-то мгновение искривляет ухмылка. Пользуюсь этим и прижимаюсь к его рту сама. Совершаю отчаянный «прыжок веры». Отрицаю все то, чему меня учили. Макс не тянет меня за собой. Я падаю по доброй воле.
Ветер перестает холодить кожу. Наступает тишина и полумрак. Макс обхватывает меня обеими руками и неожиданно поворачивает вокруг себя. Удар. Я распластана по стене, пока он спускается чуть ниже и начинает покрывать мою шею чувственными поцелуями. С трудом поднимаю веки, чтобы сообразить, где мы очутились. Его комната. Только вместо яркого света горит один ночник на прикроватной тумбе. Мне не очень нравится идея заниматься любовью в этой постели, но сейчас не тот момент, чтобы концентрироваться на построении декораций.
Наша одежда по-прежнему мокрая, она липнет к телу, и на пол капает вода. Мои соски твердые до боли, когда Макс начинает пощипывать их через ткань. Я открываю рот, тяжело и часто дышу, ощущая, как его бедра прижимаются к моим. Хочу, чтобы он ни на секунду не останавливался, продолжал ласкать, гладить, мучить меня. Все, что угодно. Все, что ему только захочется сделать со мной. И Макс делает это. Ловит мои губы, обхватывает ладонями ягодицы и крепко стискивает их. Потирается плененным одеждой членом между моих расставленных ног. Ощущаю, как из меня течет смазка. То, что занимало все мысли с момента, как я в первый раз увидела его, воплощается в жизнь.
– Ты же понимаешь, что дальше не будет светлой сказки? – спрашивает Макс, поднимая голову, и смотрит на меня серьезным и потемневшим от возбуждения взглядом.
– Да… – произношу это с мольбой, чтобы он не передумал.
– И все равно ты хочешь продолжать?
– Да…
Макс делает шаг назад и начинает расстегивать на себе одежду. Кусаю губы, слежу за его пальцами, медленно переходящими от пуговицы к пуговице, с опозданием замечаю, что сам он наблюдает за мной.
– Не сдерживайся, Анита. Я хочу, чтобы со мной ты была настоящей.
Миг растерянности, но я успешно справляюсь с брошенным вызовом. Подхватываю мокрый подол и снимаю платье через голову. За это Макс награждает меня одобрительной улыбкой.
– Вот это моя девочка.
Войдя в раж, завожу руки за спину и расстегиваю лифчик. Отбрасываю в сторону, ощущая, как от собственной смелости трясутся колени. Восторг и ужас одновременно – кажется, я начинаю понимать, каково это.
Макс тоже сбрасывает одежду и остается передо мной абсолютно голым. Мускулы на его ногах тоже крепкие, внизу живота – темная поросль волос. При виде возбужденного мужского члена я кусаю губы. Макс прекрасен. Великолепен. Даже там.
Он рассматривает меня жадным мужским взглядом, потом подходит и прижимается всем телом. Я жмурюсь от удовольствия, трусь обнаженными сосками о его грудь, издаю жалобные стоны, когда Макс просовывает ладони под резинку моих трусиков и принимается гладить бедра. То обводит ягодицы, то сдвигается вперед, задевая большими пальцами нежные складки между моих ног, и при этом спускает руки все ниже. Наконец, трусики сами соскальзывают с его ладоней и падают куда-то вниз. Успеваю только уловить движение по лодыжкам.
Член Макса прижимается к моему бедру. Ощущаю, какой он длинный и твердый, и это сводит с ума. Пытаюсь чуть сдвинуться, чтобы он оказался между ног, но Макс не дает. Вместо этого трогает меня пальцами, не унимая, а только увеличивая зуд и возбуждение. Проникает одним внутрь, заставляя выгнуться и схватиться за его плечи. Я полностью теряю контроль, пока он долбит меня рукой. При каждом движении ладонь Макса шлепает по чувствительной точке, посылая острые уколы удовольствия по всему низу живота.
Другой рукой он сильно надавливает на мой подбородок, и только теперь я понимаю, что все это время стискивала зубы.
– Постони для меня, – просит Макс глухим шепотом и заглядывает в глаза с предвкушением. – Покажи, как тебе хорошо.
Мне давно уже хорошо. Так, что горит каждая клеточка тела. Все органы чувств обострены от близости с обнаженным мужчиной, каждое действие которого предвосхищает любые мои фантазии. Я издаю сдавленный стон, и веки Макса трепещут при этом звуке. Он облизывает свои губы и удваивает напор. Его ладонь вся мокрая от моей смазки, даже я сама чувствую это.
Макс вынимает палец и вкладывает его мне в рот. Даже не задумываясь, обхватываю его губами, посасываю, глядя ему прямо в глаза и ощущая собственный вкус на языке. Макс содрогается, упирается другой рукой в стену возле моей головы, но взгляд не отводит. Двигает пальцем между моих губ, заставляя ерзать, переступать ногами, стискивать колени от накрывающего с головой желания. Вынимает палец из моего рта и кладет в свой, делает глубокий шумный вдох. Теперь содрогаюсь я.
Затем мы целуемся, долго, жадно вылизываем губы друг друга. Я шепчу его имя, а он – мое. Это просто апогей безумства, как с моей, так и с его стороны. Макс подхватывает меня на руки и укладывает на пол. Этот ковер с длинным ворсом мне уже знаком, правда, раньше я касалась его пальцами, а не обнаженной спиной.
Сидя между моих расставленных ног, Макс одной рукой приподнимает к себе мои бедра, а другой вкладывает в меня член. Я не могу сдержать крика в момент, когда он, наполненный страстью и возбуждением, плотно раздвигает мои стенки, чтобы уместиться внутри. Удерживая мои бедра на весу, Макс принимается самозабвенно двигаться. Откидывает голову назад, предоставляя мне любоваться, как напрягаются кубики пресса внизу его живота, когда наши тела соединяются, как играют на руках бицепсы.
– Кричи, Анита, – тишину комнаты нарушает его сбивающийся от неровного дыхания голос, – продолжай, я хочу слышать тебя!
И я отзываюсь. На каждый толчок, на каждое движение. Не только потому, что того требует сам Макс или даже мое тело. Потому что во мне кричит дикая, ничем не объяснимая радость. Потому что Макс не зажимает мне рот, не пытается просто слить в мое беззащитное тело накопившуюся злость или похоть. Он здесь, со мной, он постоянно называет меня по имени, он хочет слышать меня, именно меня! Он занимается любовью не с моим телом, а со мной, и я вдруг осознаю, что раньше, в моей прошлой жизни такого не было. Я всегда воспринимала секс, как механический процесс доставления друг другу удовольствия. Но этот процесс может быть живым, настоящим, непредсказуемым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
