Впрочем, Роуленд никогда и не скрывал своих приоритетов – выгода важнее морали. Он сметал на своем пути всех неугодных: судей, политиков, банкиров, мелких служащих.
Вскоре после теракта в Локерби в 1988 году Роуленд продал ливийскому лидеру Каддафи треть акций Metropole Hotels. Это выглядело наглым вызовом обществу: в тот момент весь мир сочувствовал жертвам ливийских террористов, и ООН ввела санкции против режима Каддафи. Хотя Роуленд и называл публично Каддафи лучшим другом, истинная причина политического эпатажа крылась в том, что империя Роуленда остро нуждалась в наличных средствах.
Впоследствии этот факт его биографии был использован как предлог для отстранения Роуленда от руководства компанией. Конфликты в правлении Lonrho случались часто, в 1970-е годы было несколько громких скандалов, приведших к отставкам членов правления компании и известных банкиров. Роуленд порой принимал роковые решения, едва не приведшие компанию к банкротству. Его план строительства железной дороги через Конго вызвал возмущение заирского правительства, а разработка платины в ЮАР совпала с падением мировых цен на этот металл. Однако Роуленд устоял.
Его постоянно обвиняли и в диктаторских методах управления, и в преследовании личных интересов в ущерб делам компании. Весьма необычно выглядела и его дружба с лидерами африканских государств (он первым отказался соблюдать санкции по отношению к Родезии). Он всегда заявлял, что процветание Черного континента для него важнее личных и корпоративных интересов. Роуленда подозревали в том, что он подкупал чернокожих правителей, но Африка носила его на руках.
В начале 1990-х годов по внешне благополучному фасаду Lonrho поползли трещины. В 1991 году обнаружились огромные долги компании. Роуленд под давлением акционеров был вынужден продать ряд филиалов. В результате яростной борьбы в совете директоров он уступил президентский пост немецкому финансисту Дитеру Боку. Смириться с этим он так и не смог до конца своих дней.
За несколько недель до смерти Роуленда все британские газеты писали о его стычке с главой Lonrho Джоном Гравеном в отеле Ritz. Роуленд собирал досье на врагов, судился, угрожал, отпускал в адрес преемников уничижительные реплики и время от времени сообщал журналистам о том, что вынашивает планы возвращения себе контрольного пакета Lonrho. И наверняка реализовал бы их, если бы рак кожи окончательно не подкосил его во время последнего путешествия на яхте.
В некрологе, опубликованном The Observer, говорилось: «Роуленду принадлежала эта газета. Ему принадлежала половина Африки. Он стремился владеть всем миром». Свои соболезнования прислали лидеры многих африканских стран, включая Нельсона Манделу, наградившего Роуленда высшим орденом ЮАР. Бывший президент Замбии Кеннет Каунда сказал после кончины своего друга: «Он был человеком страсти и любил своих друзей». Вице-президент Lonrho Николас Моррель считает иначе: «Мы пять лет враждовали с Роулендом, но, как говорится, de mortuis nil nisi bene». Аль-Файед счел нужным сказать: «Мне будет его не хватать». А если бы некролог писал сам Роуленд, прирожденный диссидент, он, возможно, вспомнил бы принцип, провозглашенный однажды им самим: «Каждый имеет свою цену. Отличие честного человека состоит лишь в том, что его цена слишком высока».
Молоток!
Арманд Хаммер (Armand Hammer), 1898–1990
Место действия: США
Сфера интересов: нефть, коллекционирование произведений искусства, благотоврительность, общественная деятельность
Арманд Хаммер прожил 92 года и сделал все возможное, чтобы его имя не забыли и после смерти. Он написал мемуары, заказал несколько биографий. Постоянно выступал в прессе с заявлениями и не скупился на интервью. Создал музей, научный центр и благотворительный фонд имени себя. Позаботился о том, чтобы его имя было выложено золотыми буквами в Зале славы нью-йоркского музея Метрополитен. Основал киностудию, которая должна была запечатлеть жизнь Арманда Хаммера для будущих поколений. Едва успев раскланяться с английской королевой, он уже летел на прием к американскому президенту. В течение многих лет упорно добивался Нобелевской премии и британского дворянского титула. Он был единственным капиталистом США, награжденным орденом Ленина. А также получил награды и стал обладателем 25 почетных званий 12 стран мира.
В общем, Хаммер не сомневался в своей посмертной славе. Он так и говорил: «Я сделаю так, что люди будут помнить обо мне только одно – что я помогал человечеству с неслыханным до сих пор размахом. Мою жизнь будут считать чудом».
Арманд Хаммер родился в Нью-Йорке в 1898 году. Его родители и ближайшие родственники были родом из Одессы. Дядя работал одесским дистрибутором компании Ford. Отец, Джулиус Хаммер, был практикующим врачом-гинекологом, а после переезда в Америку основал еще и фармацевтическую компанию. При этом Хаммер-старший был ярым коммунистом, одним из организаторов и обладателем билета номер один социалистической рабочей партии США (будущей компартии). Старшему сыну он дал «говорящее» имя: в переводе с английского Arm and Hammer – это «рука и молот».
Когда Арманду исполнился 21 год, отца арестовали за незаконный аборт на дому, закончившийся к тому же смертью пациентки, и приговорили к десяти годам тюрьмы. Хаммер-старший отправился в нью-йоркскую Синг-Синг, а Хаммер-младший решил продолжить отцовский бизнес. Он окончил медицинский колледж, однако ни одного дня не проработал практикующим врачом (хотя всю свою жизнь был известен как «доктор Хаммер» и очень этим гордился). Его больше интересовала отцовская фармацевтическая компания и американский сухой закон. Он придумал остроумный способ обойти его – в качестве лекарственного средства Хаммер начал продавать имбирную спиртовую настойку, которая, будучи смешана со льдом, превращалась в вожделенный крепкий напиток. Уже через год Хаммер стал миллионером.
* * *
В 1920 году Хаммер, преуспевающий бизнесмен и член компартии США, отправился в Россию. Один из поводов для поездки – необходимость разобраться с русскими, задолжавшими его компании $150 тыс. Но был и другой интерес – выяснить, нельзя ли выгодно продавать лекарства в стране, где помимо голода и разрухи разразилась еще и страшная эпидемия тифа.
Встреча с Лениным, о котором Арманд слышал от отца чуть не с колыбели (Хаммер-старший встречался с вождем мирового пролетариата в Европе в 1907 году), не обманула его ожиданий. Позже Хаммер-младший вспоминал, что был готов выпрыгнуть из окна, если бы вождь об этом попросил. Но Ленин попросил его о другом: сделать так, чтобы американцы поняли выгоды торговли с Советами. Разумеется, за процент с каждой сделки. Хаммера эта перспектива так вдохновила, что, при ехав в Россию на несколько месяцев, он остался здесь на девять лет и представлял интересы более 30 американских компаний, в том числе Ford Motor и Underwood Typewriter. Открыл он в России и свое дело.
Арманд Хаммер быстро понял, что передовой отряд мирового пролетариата больше нуждается в продовольствии, чем в медикаментах, и организовал поставку в страну американского зерна в обмен на мех и икру. За это советское правительство предоставило ему первую в советской истории частную концессию – на добычу асбеста на Урале. Но самым большим достижением Хаммера в России стало строительство в Москве карандашной фабрики – за первый год работы ее прибыль превысила $1 млн.
Жизнь в Москве Хаммеру нравилась. Он женился на дочери царского офицера Ольге фон Рут и поселился в 24-комнатном особняке, который обслуживали восемь человек не считая шофера. А главное, у Хаммера был почти официальный статус «красного капиталиста», пользующегося покровительством государства и лично знакомого с его лидерами – со всеми, начиная с Ленина и заканчивая Горбачевым. Этот образ Хаммер, как мог, культивировал. В своих мемуарах он так объяснил расположение к себе советских руководителей: мол, Ленин на смертном одре велел преемникам всегда и во всем помогать «молодому Хаммеру».
Но жизнь, как известно, прозаичнее. Когда в конце 1920-х в Советском Союзе началась борьба с нэпманами, Хаммер был вынужден передать все свои предприятия государству. Большую часть денег, вложенных в России, вывезти не удалось. Но в виде компенсации Сталин предложил Хаммеру стать финансовым агентом СССР и заняться поиском на Западе валюты для стесненного в средствах советского правительства. Разумеется, за это Хаммеру, как и всякому агенту, полагались щедрые комиссионные. Кроме того, Хаммер в течение 70 лет был для СССР агентом влияния на Западе и занимался легализацией денег, переправляемых для иностранных товарищей (о чем свидетельствуют документы из недавно ставших доступными архивов КГБ и ФБР). Но и это не все. Уезжая из России, Хаммер по поручению советского руководства вывез для продажи в США предметы русского искусства (картины, украшения, серебро, изделия Фаберже), которые сам называл не иначе как «сокровища Романовых». Заодно с государственным грузом Арманд Хаммер увез и собственную частную коллекцию русской живописи. Советский период его биографии завершился.
